Книга Мое сердце переехало, страница 77 – Мишель Бюсси

— И ты тоже, Нина, я горжусь тобой. Но в твоём случае у меня никогда не было никаких сомнений!

Нина прижимается к толстым татуированным рукам своего возлюбленного. Ты продолжаешь, ласково глядя на неё.

— Я никогда не питала никаких иллюзий насчёт твоих успехов в учёбе, но никогда не беспокоилась о твоих успехах в любви.

— Ты по-прежнему такая сильная, Бене. Мы на мгновение замолкаем, наслаждаясь моментом.

— Кстати, а что там с Видамом? — внезапно спрашивает Нина.

Я делаю вид, что понятия не имею, хотя не могу не думать о десятках газетных вырезок, сложенных в папке, спрятанной под диваном-кроватью. Ты вздыхаешь, словно эта тема тебя утомляет.

— Он не заслуживает того, чтобы мы на нем зацикливались. Видам по-прежнему руководит Службой социальной защиты детей, но, общаясь с политиками, он начал стремиться стать похожим на них. Три года назад его избрали членом департаментского совета. Затем он поднялся до поста вице-президента департамента и, наверняка, уже поглядывает на ступеньку выше. Президент. Если только он не решит побороться за пост главы региона или агломерации Руана.

Думаю, я отлично изображаю удивлённую девушку, которая ни о чём не знала, была чуть ли не шокирована, но в итоге ей всё равно. Взрослеть — значит учиться лгать!

Ты берёшь меня за руку.

— Забудь о нём, Фолетт. Выкинь его навсегда из головы. В социальной сфере всем известно, что Видам заботится только о себе. Ты чуть не испортила себе жизнь из-за этого придурка, хватит уже. Да и первое, что узнаёшь о Видаме, когда выходишь с дипломом педагога, — чем ты красивее, тем дальше от него держись!

Я вздрогнула. Об этом ни в одной газете не упоминается. Я не могу удержаться от вопроса:

— Я думала, что с девушками он успокоился с тех пор, как женился?

Уф, ты ничего не заметила.

— Я тоже так думала, моя Фолетта! Но во всех профессиональных кругах ходят слухи. Видам несколько лет назад даже чуть не попал в переделку. Ты, наверное, её не помнишь, но Флоранс Губер, социальная работница, которая работала с ним в районе Сорано, была его любовницей. Уже пять или шесть лет. Только вот она была замужем, и господин Губер в конце концов что-то заподозрил. Он незаметно проверил расписание Видама и с приятным удивлением обнаружил, что его жена была не единственной фавориткой короля Ричарда. Дело замяли, но из-за скандала супруги предпочли сбежать куда-то на юг.

Я продолжаю улыбаться, как будто меня это едва ли касается.

Мадам Губер. Да, конечно, Бене, я помню. Это та социальная работница, которую папа очень любил… столько же, сколько ненавидел Видама. Она была любовницей Видама? Это она ждала его в чёрном «Вольво» в тот вечер?

Вечер тянется бесконечно, пока ты, наконец, не разминаешь затекавшие ноги.

— Уже поздно, девочки. Мне пора.

Ты встаёшь. Осторожно, балка.

Ты обходишь ее с ловкостью профессионалки, привыкшей дарить вечерние поцелуи на всех ярусах двухъярусной кровати. Ты останавливаешься передо мной. Я замечаю, что сегодня я всего лишь чуть-чуть выше тебя.

— Ах, чуть не забыла. Это для тебя, Фолетт. С днем рождения!

Ты протягиваешь мне крошечную коробочку. Ты даже не потрудилась её упаковать. Твоя единственная рука служит шкатулкой. Ты поочерёдно разжимаешь пальцы, медленно, словно боишься того, что я обнаружу…