Онлайн книга «Мое сердце переехало»
|
— Что случилось? Это был мужчина твоей жизни. Это был ваш ребёнок. Это было… Ты не плачешь, Нина. Ты стала сильной. Да, за четыре года ты изменилась. Как будто обрела суперспособности. Так вот что значит стать мамой? — Я тоже так думала, — говоришь ты, переигрывая разочарованность. — Но это уже в прошлом. Мы с Феликсом прекрасно живем вдвоем. С начала учебного года он пойдет в «Ле Турнель» — лучший детский сад в Руане, с методом Монтессори и всей этой ерундой. Мне это обходится в целое состояние. А сейчас он в яслях. А по вечерам, когда я работаю, я переключаюсь между нянями на дому. Это стоит мне вторую руку. Я обслуживаю клиентов, зажав поднос между зубами. Ты слишком громко смеешься, Нина. — Не могу дождаться, когда ты познакомишься с Феликсом. Я ему столько о тебе рассказывала. Я даже купила ему иллюстрированное издание сказок Андерсена, он уже годами ждет, когда ты придешь и расскажешь их ему. Сегодня вечером? А потом пойдем вместе посмотреть фейерверк? Ты говоришь слишком громко, Нина. Ты слишком много болтаешь. Что ты скрываешь? Чего ты мне не говоришь? Ты, наверное, замечаешь, что я тебя больше не слушаю, поэтому берешь меня за руку, сжимаешь её слишком крепко и говоришь: — Мы больше никогда не расстанемся, да? Неразлучные, моя Снежная королева, как две близняшки, как Эльза и Анна? Ты обещаешь, что мы построим две прекрасные жизни вдвоём, теперь, когда всё закончилось? Ты обещаешь, что больше никогда не будешь оглядываться на прошлое? 49 Рассказ Нины То, чего ты никогда не узнаешь, Фолетт — Я обещаю, Нина. И я верю тебе, Фолетт, я хочу тебе верить, так что прости меня. Прости меня за то, что я не призналась тебе в правде, но как я могла бы тебе это раскрыть? Я просто сообщила тебе в комнате для свиданий, что Лазарь умер. Ты не задавала мне больше вопросов — он же достаточно часто писал тебе, что уже семь лет тяжело болен. Как я могла признаться тебе в правде? Надо забыть, Фолетт. Забыть! Надо перерезать корни, чтобы взлететь, перерезать причальные тросы, если хочешь плыть, перерезать пуповину, если хочешь родиться заново. Вот что я сделала, Фолетт, и надеюсь, что ты никогда об этом не узнаешь. Это было через несколько дней после твоего заключения. Я ждала перед кабинетом гинеколога на улице Жанны д’Арк, посреди машин и автобусов, которые душили меня. Карим вышел из «Метробуса, - я видела, как он бежал ко мне, и уже знала, что это в последний раз. — Прости, моя принцесса. Три «Метробуса» проскочили мимо меня на парковке у Булингрина и… Карим положил руку мне на живот. Это был один из первых раз. Прием у доктора Белькруа для УЗИ был назначен на 10:15. У нас оставалось семь минут. Карим взял меня за руку. — Пойдём? — Нет. — … — У тебя есть семь минут, чтобы всё объяснить, Карим. Семь минут, прежде чем я пойду одна и узнаю, как выглядит мой малыш. Есть ли у него две руки и две ноги, мальчик это или девочка, если… — В чём дело? — Дело в том, что Лазарь Кередерн умер семь лет назад! Значит, он не мог писать Фолетте все эти годы. Так же как и не мог быть твоим информатором в этом районе, а ты — его. Ты мне соврал! По всем пунктам, с самого начала. Так что у тебя есть шесть минут, чтобы объясниться! Карим посмотрел на часы. Он знал, что я не блефую. За всю свою жизнь я ни разу не блефовала. |