Книга Дети Богов и Воинов, страница 96 – Шона Лоулес

Я покачала головой.

— Мы же договорились, что вы останетесь до празднования Самайна^[8], а до него еще три месяца. Ты дал слово.

Олаф пожал плечами:

— Мы пробыли здесь достаточно, чтобы у вас хватило времени отстроить стены. А сейчас мне пора домой.

— Но ведь стены еще не отстроены. – Я указала на внушительную дыру в палисаде между берегом и западными воротами. – Ты же сам это видишь.

— Вы до сих пор не закончили строительство только по воле Ситрика. – Он постучал кулаком по деревянному причалу новой части порта. – Времени у него было сполна.

Я сердито взглянула на Олафа. Да будь он проклят. Я терпеть не могла мужчин, думающих только о себе. Неужели честь и обещания для него пустой звук?

— Женившись на дочери Амлафа Рыжего, ты знал, во что это обойдется. Ты согласился остаться здесь.

— Хочешь забрать Гиту – забирай. Найду другую жену. Может, ее чрево мне удастся наполнить побыстрее.

— Ну и ублюдок же ты.

Олаф расхохотался:

— Пожалуй, так и есть. Твоя правда. – Он схватил секиру и подбросил ее в воздух. Когда он вновь устремил на меня взгляд ледяных голубых глаз, с его лица исчезло всякое подобие улыбки. – Я ведь уже говорил тебе: полагаться можно только на себя.

Не произнеся больше ни слова, я сошла с корабля и помчалась в большой зал. Где же прячется эта сучка Гита? Почему она ни слова не сказала мне о замыслах мужа? Предупреди она заранее, я сумела бы найти нужные слова, чтобы она убедила Олафа остаться. Наверняка жена как-то могла повлиять на него и заставить задержаться в городе на месяц-другой?

Ворвавшись в покои Гиты, я захлопнула за собой дверь. Ее щеки мгновенно покраснели.

— Г-Гормлат, – промямлила она. – А я как раз собиралась тебя искать.

— Да ну? – Я провела пальцем по золотому крестику, висящему на моей шее. – С хорошими новостями или плохими?

Гита поникла еще больше, а ее губы задрожали.

— Я думала, ты за меня порадуешься.

— Порадуюсь? – злобно усмехнулась я. – Потому что ты за два года наконец-то сделала то, на что любой другой женщине хватило бы месяца? – Я медленно похлопала в ладоши. – Молодец, Гита. Молодец!

Она прищурилась:

— Я понимаю, что ты злишься из-за нашего отъезда, но Олаф…

— Плевать мне на твоего Олафа! – огрызнулась я. – Ты – дочь Амлафа. Ты должна горой стоять за свою семью. Ситрик потеряет Дублин, если Олаф уплывет прежде, чем мы достроим стены.

Гита беспомощно рухнула на кровать.

— Я старалась убедить Олафа остаться, но он желает вернуться домой до осенних бурь. – Она взглянула на меня. – Честное слово, я старалась.

— Старайся лучше.

— Не могу.

В ее больших глазах блестели слезы, а на поникшем лице застыло выражение жалостливой беспомощности. Ее отец и эрл Вальтеоф часто покупались на эту уловку. Гита рыдала и падала в обморок, словно нежный цветочек, но это недостойно дочери викингов.

— Ты всегда была слабой. Если Шехналл нападет на нас и убьет твоего брата, я стану винить тебя. – Быстро подойдя к ней поближе, я прижала ладонь к ее животу. – И если это произойдет, на твоего ребенка ляжет такое черное проклятие, что ты сама пожелаешь ему смерти.

Гита оттолкнула меня.

— Убирайся! – вскричала она. – Оставь меня в покое.

Я отступила, дрожа от переполняющих меня чувств. И зачем я это сказала? Гита бесполезная и нерешительная девица, которой слишком легко манипулировать. Повлиять на решения мужа она может не больше, чем я – на морской прилив. И я прекрасно знала об этом, устраивая их брак.