Книга Дети Богов и Воинов, страница 125 – Шона Лоулес

Я осталась у дальней стены тронного зала, откуда могла слышать переговоры, но не участвовать в них. Я молча наблюдала, как восемь мужчин за столом наполнили кубки и ударили ими друг о друга так, чтобы часть вина из одного сосуда выплеснулась в другой. Старая традиция, заверяющая гостей, что хозяева не подмешали в их напитки яд.

Отпив, Шехналл опустил кубок на стол.

— Мои воины окружили твой город. У меня две тысячи отважных бойцов, и твои стены не выдержат напора с запада.

— Это верно, – мрачно кивнул Ситрик.

— Я могу отдать приказ, и мое войско наводнит твой город, убивая каждого мужчину, женщину и ребенка, которые попадутся им на глаза.

— Да, можешь, – ответил Ситрик. – Но сегодня ты этого не сделаешь.

Фланн, один из сыновей Шехналла, презрительно фыркнул:

— Почему это? Пощады ты не заслуживаешь.

— Может, и так. Зато у меня есть то, что ты желаешь.

— Священное Писание? – ухмыльнулся Шехналл. – Да, но помимо него я желаю много чего еще.

Внезапно три отпрыска верховного короля вскочили с места. Фланн схватил Ситрика за волосы и впечатал лицом в стол, а его братья приставили кинжалы к горлу моего сына. Фальк и Харальд обнажили мечи, но они не успели бы спасти Ситрика, прежде чем в его глотку вопьется острая сталь.

— Прекратите! – завизжала я, бросаясь к столу. – Шехналл, мы условились не использовать оружие!

— Я много чего желаю, Ситрик, – продолжал Шехналл, медленно поднимаясь и не обращая на меня никакого внимания – его взгляд не отрывался от моего сына. – Но ничто на этом свете не заставит меня вступить в переговоры с человеком, убившим Глуниарна.

Ситрик поднял взгляд на Шехналла, царапая кожу на горле об острое лезвие кинжала.

— Я не убивал Глуниарна. Он был и моим братом.

— Говорят, что ты плел против него интриги и желал занять его место, – покачал головой Шехналл.

Ситрик изо всех сил пытался держать голову так, чтобы не пораниться сильнее, а тонкая струйка крови все бежала вниз по его шее.

— Это так. И в означенный час я бы вызвал Глуниарна на площадь, чтобы сразиться с ним, как мужчина – а не напал бы исподтишка, как трусливый мальчишка. Я всегда поступаю достойно.

Убрав руку с эфеса меча, Харальд поднял ее над головой и шагнул вперед.

— Послушай меня, Шехналл. Глуниарн был и моим братом. Тебе известно, как сильно я любил его. Заподозрив Ситрика в его убийстве, я бы никогда не присягнул ему на верность. Более того, я точно знаю, что он ни при чем. В ночь смерти Глуниарна мы с Ситриком сражались у костров. Он никак не мог помочь Эгилю.

Какое-то время Шехналл задумчиво цокал языком, а потом взмахнул рукой, и его сыновья отпустили Ситрика.

— Как ни странно, Ситрик, я тебе верю. Вот уж чего не ожидал. – Усевшись на место, Шехналл внимательно посмотрел на дублинцев. – Ну что же, приступим к делу. Ты утверждаешь, будто можешь что-то мне предложить. Посмотрим, заинтересуюсь ли я. Одного Священного Писания мало для спасения твоей жалкой шкуры.

Ситрик резко вздохнул и потер горло. Из раны продолжала сочиться кровь, но он взмахом руки отогнал рабыню, собиравшуюся перевязать порез прокипяченной тканью. Он сидел на троне и собирался с мыслями, пока рабы вытирали пролитое вино и наполняли опустевшие кубки. Медленно отпив, Ситрик поднял взгляд на Шехналла. Каким бы спокойным он ни казался, внутри моего сына бушевала ярость.