Книга Дети Богов и Воинов, страница 100 – Шона Лоулес

Олаф словно не услышал оскорбления. Вместо этого он положил руку на плечо Ситрика.

— Если Шехналл победит, и ты предложишь ему переговоры, он не станет тебя убивать. Ты сможешь выведать, что он замышляет, а может, узнаешь и что-то полезное для завоевания ирландского трона.

Взяв Онгвен за руку, Ситрик поднял кубок:

— Удачи тебе, брат, и тебе, сестра. – Он поцеловал Гиту в щеку. – Пусть ваш ребенок родится здоровым. Надеюсь, к следующей встрече мы с тобой уже будем править Англией и Ирландией!

Я небрежным взмахом руки опрокинула кубок и отправилась в свои покои. У меня не осталось сил на лживые улыбки и притворные извинения. Если Ситрик собирается последовать совету Олафа, то таков уж его выбор, но я вовсе не собиралась разыгрывать дурочку перед клятвопреступником.

На краю прикроватного столика стоял кувшин с вином, и я наполнила свой кубок, пролив немного на пол. На серебряной посуде отражались отблески свечей. Красные и рыжие всполохи скользили по ручкам змеиными языками.

Подняв голову, я посмотрела на огонь, больше не довольствуясь искаженным отражением. Я пододвинулась ближе. Еще ближе. Тихое шипение, казалось, исходило от поднимающегося дыма. Нет… Шепот. Он говорил со мной… Он чего-то хотел. Я протянула руку, и ладонь замерла над пламенем.

Оно разгоралось все сильнее, и наконец коснулось моих пальцев. Танцуя, скользнуло по костяшкам. Внезапно моя печаль исчезла без следа, сменившись умиротворением.

— Мама?

Я отдернула руку. Дверь открылась, и в покои вошел Ситрик.

— Тебе стоит пойти и помириться с Олафом и Гитой.

Мое сердце вновь заполнила холодная ярость, и я повернулась к сыну спиной.

— А тебе стоит его убить.

Ситрик вздохнул и подошел к кровати, скрипя половицами.

— От живого Олафа больше пользы, чем от мертвого.

— Он нарушил клятву и предал тебя. С такими людьми нельзя поступать иначе.

— Я никогда не забуду, как он со мной обошелся, но сейчас не время для мести. – Усевшись рядом, сын взял меня за руку. – Ты поможешь мне достойно проиграть верховному королю Шехналлу?

— Я помогу, что бы ты ни замышлял, но сдаваться так рано – большая ошибка.

Ситрик отпил вина и задумчиво посмотрел на свечу, стоящую на столике возле кровати.

— Помнишь, как отец вернулся домой после битвы при Таре?

— Нет.

— Еще как помнишь. – Ситрик пристально смотрел на меня, пока я не заглянула в его глаза. – Он рыдал над телом Рагналла, словно малое дитя. Глуниарну и Эгилю пришлось оттащить его силой, чтобы женщины могли приготовить Рагналла к погребальному костру.

Это неприятное, постыдное, позорное воспоминание. Горожане шептались, что король сошел с ума от горя. И я ничем не могла ему помочь. В тот день я утратила влияние в городе – задолго до того, как Амлаф испустил дух. Всего за одну ночь я стала полным ничтожеством.

Ситрику тогда едва исполнилось восемь, но даже в том юном возрасте он понял, что произошло. Титан пал. Власть перешла к другому человеку, и его жизнь навсегда изменилась.

Я похлопала сына по кисти.

— Ты бы никогда так себя не повел, Ситрик. Ты храбрее отца.

— У меня и нет причины так себя вести. Как нет сыновей, которых я мог бы оплакивать. – Он раздраженно выдохнул. – Ну как мне сердиться на Олафа? Он хочет, чтобы сын появился на свет в родном краю. На его месте я желал бы того же.