Книга Слова Королей и Пророков, страница 143 – Шона Лоулес

Ни звука. Перекатившись на бок, я потянула за веревку, привязанную к пологу нашего шатра, и осторожно выглянула наружу. Еще не рассвело, но я не могла судить наверняка, как долго проспала. В лагере стояла тишина, если не считать мужского храпа, доносившегося из другой половины лагеря. Лукреция, Фелиция и Броккан, отдавшие все силы на танцах по случаю свадьбы, лежали в своих постелях рядом со мной и размеренно, едва слышно дышали.

Царившее безмолвие означало, что до восхода солнца оставалось еще несколько часов. Я уже много лет не просыпалась посреди ночи, поскольку слишком уставала днем, но раньше все было совсем иначе. После смерти Ифы тяжелые мысли на протяжении долгих месяцев терзали меня именно в этот поздний час.

Я прислушалась к себе, ожидая найти знакомое и щемящее чувство пустоты, но его так и не появилось. У меня на душе царил покой – если и вовсе не радость от того, что я проснулась и оказалась совсем одна посреди этой безмолвной ночи. Я поправила одеяла Броккана и Лукреции и собралась было лечь обратно, но вскоре передумала и снова присела в постели. Сна у меня не было ни в одном глазу, и что-то в этой ночной тишине манило меня наружу, словно приглашая почувствовать ее ближе… и стать ее частью.

Завернувшись в плащ, я осторожно приоткрыла полог и постаралась неслышно выползти из шатра так, чтобы не впустить внутрь слишком много холодного ночного воздуха.

Луна светила ярче прежнего, и по поверхности реки струились желтые отблески ее отражений. Мой взгляд сразу же упал на остров Скэттери. Он казался таким мирным и тихим даже несмотря на то, что совсем недавно его почва была пропитана кровью – кровью рабов и детей, убитых возле церквей, которым надлежало быть безопасным убежищем.

От той резни уже не осталось и следа. Остров давно позабыл о кровавых деяниях смертных: остались лишь скалы, почва, растения и деревья. В самом сердце острова высился могучий боярышник. Луна отбрасывала на землю огромную тень, и эти кривые призрачные ветви тянулись навстречу реке – и навстречу мне.

Раньше такие речные острова служили обителью Туата Де Дананн, и выросшие на них деревья подсказывали, кто именно жил там раньше. Боярышник был символом Мананнана мак Лира, и порой корни этого дерева служили вратами в сотворенное им иномирье.

Я не знала историю наших предков так же досконально, как отец или Томас, но мне было известно, что после смерти любого Потомка Туата Де Дананн забирали его тело в иномирье. Тонкая завеса между страной живых и обителью мертвых мешала им пускаться в дальний путь, чтобы разыскать наши останки. Именно поэтому в крепости на острове Феннит мы укладывали мертвецов под корни боярышника, растущего во дворе, и ждали, когда за ними явятся наши предки. Разглядеть их было невозможно, поскольку их окутывал ослепительно-яркий свет, но, когда он растворялся, вместе с ним исчезало и тело, лежавшее под деревом. Это было не просто поверье: я наблюдала это собственными глазами.

Еще отец рассказывал, будто иногда предки покидали иномирье, чтобы понаблюдать за нами. Лишь он один придерживался подобного мнения: и ведьмы, и друиды утверждали, что теперь этого не происходит. По правде говоря, сама я тоже считала, что предки покинули нас давным-давно. Я не верила, что они до сих пор приходили в наш мир – да и зачем бы им? Разве мы заслуживали такого внимания?