Книга Маг-хранитель, страница 97 – Владислав Русанов

Дракон оскалился, заревел, широко открывая зубастую пасть, и расправил кожистые крылья.

Рёв его перешёл в протяжный испуганный вой, когда заросшая остатками бурьяна целина распахнулась, подобно гигантской воронке, всосала дракона, словно он был мелкой букашкой. Захлопнулась, вспучилась барханом и снова просела, отличаясь от окружающей степи только цветом – как свежеперекопанный огород отличается от старого, заросшего сорняками.

Вика поняла, что стоит на коленях, вцепившись пальцами в подстилку. Болела спина и шея, будто от тяжёлой работы. Несмотря на пронизывающий сырой ветер, пот заливал глаза.

— Что это было? – послышался над головой хрипловатый голос Ковчега.

— Не… знаю… – слова выходили их пересохшего горла с большим трудом, через силу.

— Хрень какая-то… Прости, Господи, что скажешь, – командир присел рядом на корточки. – Откуда оно взялось и куда делось?

— Не знаю, – чуть увереннее и совершенно честно отвечала Вика. – Сама обалдела.

— Тут любой обалдеет. Ладно, уходить пора. Поднимайся!

— Вы там как? Никого не зацепило? – Вика с трудом выпрямилась на дрожащих ногах.

— Леща и Горца чуть осколками задело. Самую малость. Забою повезло – совсем рядом рвануло и ни царапины. Только оглох.

— Лену…

— Заберём мы Осу, заберём. Иди потихоньку.

— Есть идти, – она закинула винтовку на плечо, наклонилась, чтобы собрать маскировочную сетку, и чуть не упала.

— В увал тебе надо на недельку, – покачал головой Ковчег. – Отдохнуть, отоспаться.

— После такого не заснёшь… – Вика кивнула в сторону темной земли, где природа расправилась с драконом.

— Эт-точно. Сам боюсь – по ночам приходить будет. И главное, живучий какой, падла! – вдруг лицо ополченца просветлело. – О! У меня приятель есть в Донецке… Ну, ещё с той жизни, довоенной. Позвоню, расскажу. Он – мужик толковый, фантастику писал раньше. Может, объяснит, что к чему с научной точки зрения?

— Может, и объяснит, – согласилась Вика, понимая, что любые объяснения только усложнят реальность мира.

Или нереальность. Но мира по-прежнему нашего.

Яков Наумович Носик скучал. Натура его сочетала несовместимые качества – врождённую лень и благоприобретённое стремление к непрестанной деятельности, ибо, как говорится – хочешь жить, умей вертеться. Поэтому, находясь в гуще событий, связанных с «Русской Весной» в Донбассе, штурмуя вместе с восставшими горожанами облгосадминистрацию, доставляя гуманитарную помощь в окружённый Славянск, занимаясь организацией поставок в ополчение под Иловайск и Шахтёрск, принимая участие в заседаниях законодательного собрания Донецкой Народной Республики и неся на себе груз ответственности мага-хранителя Донецка, он всей душой стремился к спокойной жизни, не обременённой суетой и заботами. Но когда выпадали подряд два-три вечера вынужденного – хотя и столь желанного – отдыха, начинал страдать и маяться от безделья. Вот такой вот дуализм. Единство и борьба противоположностей, согласно философскому учению диалектики, не могли не стать причиной развития и самореализации личности Якова Наумовича, находя самое яркое выражение в его творчестве.

Скучая, маг-хранитель, страдал. Страдая, он начинал жалеть себя. Жалея себя, он мог написать очередной блюз. Иногда удавалось создать настоящий шедевр. Жаль, что в Донецке оставалось не так много людей, способных оценить его труды по достоинству.