Книга Сталь и пепел, страница 9 – Дмитрий Ворон

— Ты пришел сюда за деньгами для семьи, — прошипел я в темноту, обращаясь к призраку, к тени, к тому, кем этот парень был. — Ты хотел их спасти. А тебя убили свои же. Тупицы. Скотина. Безмозглое быдло!

Последние слова сорвались с губ почти что криком. Я замолчал, прислушиваясь. Снаружи все было тихо.

Я дышал, как загнанный зверь. Картинки всплывали снова и снова. Лиана с платком. Мира с глазами полными безнадежной любви. Голод. Холод. И этот идиотский, святой расчет: «Двух-трех…»

И тут ко мне пришло понимание. Холодное, тяжелое, как свинцовая плита.

Меня здесь не было. Когда его били. Когда он умирал от страха и отчаяния. Я был в своем мире, в своих горах, и делал свою работу. Я не мог ему помочь.

Но я здесь сейчас.

Слова повисли в воздухе, обретая чудовищный вес. Не просто констатация. Это был приговор. Обязательство.

Я здесь. В его теле. С его памятью. С его болью. С его долгами. С его матерью и сестрой, которые ждут там, в какой-то холодной избе, не зная, что их сына и брата уже нет.

Что я мог сделать? Умереть тут же? Позволить Горну добить то, что осталось? Это был бы выход. Быстрый. Чистый. Для меня.

Но тогда они умрут. Мира и Лиана. Зимой. С голоду. Или их вышвырнут с земли. И все, на что надеялся этот парень, на что отдал свою глупую, юную жизнь — рассыплется в прах.

Ярость медленно, с трудом, начала отступать. Ее вытесняло нечто иное. Более привычное. Более тяжелое.

Ответственность.

Официальная формулировка в моем личном деле: «Обладает гипертрофированным чувством ответственности за подчиненных». Психолог так и написал. Гипертрофированным. Считал это недостатком. Возможно, так оно и было.

Но сейчас это было все, что у меня было. Единственный компас в этом аду.

Я не просил этого. Не хотел. Но я занял его место. Значит, его долг — теперь мой. Его семья — под моей защитой. Пока я здесь. Пока я дышу.

Я разжал кулаки. Ладони были влажными от пота и крови, где ногти впились в кожу. Я вытер их о грубую ткань портков. Движение было медленным, будто сквозь толщу воды.

Нужен был план. Не план выживания шныря. План капитана Алексея Волкова, оказавшегося в теле рекрута Лирэна, с обязательствами перед двумя чужими, но теперь уже кровно близкими людьми.

Я закрыл глаза, отсекая новые вспышки чужой жизни. Сосредоточился на фактах.

Факт первый. Я в теле шестнадцатилетнего (примерно) мальчишки, физически слабого, травмированного.

Факт второй. Нахожусь в военном лагере баронства Хертцен, ведущего войну с соседним баронством Фалькенхар.

Факт третий. Внутренняя угроза (дедовщина, Горн) превышает пока что внешнюю.

Факт четвертый. Есть обязательства (семья Лирэна). Они требуют ресурсов (денег, статуса, безопасности).

Факт пятый. Для выполнения обязательств нужно выжить, окрепнуть и подняться по этой примитивной, жестокой иерархии. Или сломать ее.

Пятый пункт был самым сложным. Подняться здесь означало либо стать таким же животным, как Горн, либо найти другой путь. Сила в этом мире, судя по всему, измерялась кулаками и тупостью. У меня был лишь один из этих компонентов. Мозг.

Но мозг без силы — просто мишень.

Значит, первый этап — сила. Восстановление контроля над телом. Тренировки. Пища. Выживание.

Я открыл глаза и посмотрел на свои руки в полумраке. Они все еще дрожали. Но уже не от страха. От адреналина, который начал перерабатываться в решимость.