Книга Сталь и пепел, страница 12 – Дмитрий Ворон

Кинт. Подпевала номер один. Молодой, прыщавый, с вечно испуганно-наглым выражением лица. Не силен, но изворотлив. Его роль — лизать Горну сапоги и выполнять мелкие пакости, чтобы самому не стать целью. Трус. Опасен не сам по себе, а как индикатор настроения Горна и как источник мелких пакостей. Вывод: нейтрализовать можно через страх, но пока не стоит — он часть стаи Горна.

Борк. Подпевала номер два. Молчаливый, тяжелый. Выполняет приказы не за страх, а за совесть. Не проявляет инициативы. Опасен только в качестве физического инструмента. Вывод: не провоцировать, игнорировать.

Сержант Торван. Появился позже, на утренней поверке у выхода из барака. Сухой, жилистый мужчина лет сорока с каменным, невыразительным лицом. Глаза — как две щелочки, в которых нет ни интереса, ни злобы. Полное равнодушие. Он пробормотал что-то неразборчивое, сверил наши имена со своим глиняным табличкой (большинство здесь были неграмотны, включая Горна) и махнул рукой: «На завтрак, потом на плац. Опоздавших — наряды вне очереди». Его авторитет — формальный. Он здесь не чтобы учить, а чтобы отмечать в списках падеж. Слабое место: цинизм и нежелание вникать. Это могло быть как минусом (не защитит), так и плюсом (не будет мешать, если не привлекать внимание).

Молодой сержант Виган. Обнаружил его позже, на плацу. Лет двадцати пяти, с не до конца стертой печатью деревни на открытом, скуластом лице. Он пытался строить наше отделение — человек двадцать, включая «старших» и «шнырей». Его команды были четкими, но в голосе звучало раздражение.

— Рядом, святой Пемтун, станьте! Не кучкой! Щит к щиту! Горн, не толкайся, черт тебя дери!

Но его не слушали. «Старшие» переругивались, «шныри» путались под ногами. Виган краснел, кричал, но его авторитет был подмыт той же системой «прав старших». Горн, например, мог открыто зевать, пока сержант объяснял прием. Виган это видел, но сделать ничего не мог — Горн был сильнее и имел «стаж». Вывод: потенциальный союзник. Человек, который хочет порядка, но не имеет инструментов для его наведения. Нужно наблюдать.

Другие «шныри». Их было пятеро, кроме меня. Двое — совсем ребята, лет по четырнадцать, с широкими испуганными глазами. Звали, кажется, Элви и Ян. Третий — коренастый, молчаливый парень по имени Гендль, казался крепче других, но также забит. Еще двое — уже ближе к двадцати, но такие же запуганные, с потухшим взглядом. Все они — ресурс. Потенциально. Сейчас — просто жертвы, такие же, как я. Но где есть жертвы, может сформироваться и группа сопротивления. Пока рано.

Объект два — тактика и вооружение.

Плац был утоптанным клочком земли за лагерем. Здесь нас и муштровал Виган. Вернее, пытался.

Тактика, если это можно было так назвать, сводилась к двум действиям: «стена» и «укол».

«Стена»: построиться в линию, плечом к плечу, выставить перед собой большие, тяжелые щиты из досок, обтянутых грубой кожей. И медленно, как однорогая черепаха, двигаться вперед.

«Укол»: по команде «Коли!» выставить из-за щитов длинные, неуклюжие копья и тыкать ими перед собой.

Все. Никакого маневра. Никакого взаимодействия с другими отделениями. Никакой разведки, фланговых ударов, тактики малой группы. Средневековье в его самом примитивном виде. Я смотрел на это и чувствовал, как у меня внутри закипает смесь из профессионального ужаса и презрения. Эти люди шли на смерть, как скот на бойню. Любой мало-мальски грамотный противник, имеющий легкую пехоту или конных лучников, выкосит такую «стену» за полчаса, даже не приближаясь.