Книга Сталь и пепел, страница 27 – Дмитрий Ворон

Мы были стадом. И Горн — пастух с кнутом. И я был частью этого стада. Пока.

После пятого удара Горн остановился, тяжело дыша — не от усталости, а от возбуждения.

— Всё, на сегодня хватит. Запомнил, слабак? Воду ценить надо. И старших слушаться. А то в следующий раз не отделаешься.

Он швырнул дубину Кинту, который почтительно её поймал, и, похаживая, направился прочь, к бараку, явно довольный собой. Представление окончено.

Кинт и Борк, бросив последние насмешливые взгляды на рыдающего Элви, последовали за своим вожаком.

Я подождал, пока они скроются из вида, потом подошёл к Элви. Медленно, без суеты. Гендль и Ян робко приблизились следом.

Элви лежал, свернувшись калачиком, всхлипывая. Его спина и зад были покрыты грязными полосами от ударов и лужей.

— Встань, — сказал я тихо, но твёрдо.

Он посмотрел на меня сквозь слёзы, не понимая.

— Встань, Элви. Сейчас.

Мой тон не допускал возражений. Это был не приказ старшего. Это был приказ того, кто знает, что делать. Инстинктивно, он послушался, с трудом поднявшись. Лицо было перемазано грязью и слезами.

— Иди умойся. Холодной водой. Потом найди у конюхов дёгтя, попроси немного, скажи, для натирки сбруи. Намажь ушибы. Не даст — укради. Понял?

Он кивнул, всё ещё всхлипывая.

— И запомни, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза. — Слёзы сейчас — это нормально. Боль — нормально. Но если ты сейчас сдашься внутри, то он победил по-настоящему. Ты хочешь, чтобы он победил?

Элви вытер лицо рукавом, оставив грязную полосу. В его мокрых глазах что-то дрогнуло. Не понимание. Вызов.

— Н… нет.

— Значит, умоешься, намажешься, и завтра будешь делать свою работу так, чтобы не к чему было придраться. Чище всех. Быстрее всех. Понял?

— Понял, — прошептал он уже твёрже.

— Иди.

Он поковылял прочь, к колодцу. Гендль и Ян смотрели то на него, то на меня.

— Что будем делать? — тихо спросил Гендль. В его голосе была не надежда, а отчаяние.

— Сейчас — мыть котлы, — сказал я, возвращаясь к своему недоделанному котлу. — И смотреть. И слушать. И учиться.

— Учиться? — Ян фыркнул. — Учиться тому, как получать по заднице?

— Учиться тому, как не получить в следующий раз, — ответил я, скребя обгорелое дно. Мои движения были резкими, точными. Вся ярость, вся фрустрация уходила в эту работу. — Он бьёт, потому что может. Потому что мы позволяем. Потому что мы разобщены и слабы. Значит, нужно стать сильнее. И не поодиночке.

Я поднял взгляд и посмотрел на них обоих.

— Вы хотите, чтобы это продолжалось? Чтобы каждый день кто-то из нас лежал в луже?

Они молчали, но в их глазах читался ответ. Нет.

— Тогда начинайте с малого. Смотрите, как я работаю. Как я двигаюсь. Начинайте делать так же. Не привлекайте внимания. Просто… станьте чуть лучше, чуть незаметнее, чуть крепче. И ждите.

— Ждать чего? — прошептал Гендль.

— Своего часа, — сказал я и снова опустил глаза к котлу.

Они переглянулись, но ничего не сказали. Просто взялись за свои скребки. Но теперь они работали не с тупой покорностью, а с какой-то новой, сосредоточенной яростью.

Я мыл свой котёл и чувствовал, как холод внутри меня кристаллизуется, превращаясь во что-то твёрдое и острое. Гнев я подавил. Но он не испарился. Он стал топливом. Горн сегодня одержал маленькую тактическую победу. Он укрепил свой авторитет, показав свою безнаказанность.