Книга Сталь и пепел, страница 104 – Дмитрий Ворон

В лагере повисло ошеломлённое молчание.

— Лирэн, — тихо, но чётко произнёс Коршун. — Объясни.

Все взгляды впились в меня.

— Это Тень, — сказал я просто, пожимая плечами. — Помните ту ночь с фалькенхарским дозором? Ту самую «случайность»? Это был он. Я… помог ему раньше. Вытащил из капкана. Теперь он… считает себя в долгу. Или что-то вроде того.

— Это магическое существо, — буркнул Сова, медленно ослабляя тетиву. Его глаза-ледянки изучали Тень с профессиональным интересом охотника. — Из легенд. Чёрный зверь с рогами тени. Говорят, они привязываются к спасителю раз и навсегда. До смерти.

— До чьей смерти? — хрипло спросил Рогар, не сводя рук с топора.

— До любой, — без эмоций ответил Сова.

Коршун долго смотрел на спящего (или делающего вид) зверя, потом на меня.

— Он под контролем?

— Он не под чьим-либо контролем, сержант. Он — сам по себе. Но он здесь. И, судя по прошлому опыту, на нашей стороне.

— И что он будет делать? — спросил Крот своим скрипучим голосом.

Вместо ответа Тень приоткрыл один золотой глаз, посмотрел прямо на Крота, и снова закрыл его. В воздухе, казалось, повисло высокомерное равнодушие: «Что буду делать? То, что сочту нужным, мелкий двуногий».

Коршун вздохнул, потер переносицу.

— Чёрт с тобой. Если он начнёт проявлять агрессию к нашим — это на твоей совести. И на твоей же шкуре.

— Понятно, сержант.

С этого момента Тень стал частью отряда. Немой, загадочной, но неоспоримой частью. Он не просил еды — на вторые сутки пути он исчез на несколько часов и вернулся, таща в зубах тушку молодого оленя, аккуратно умерщвлённого. Он бросил добычу к ногам Рогара, который от неожиданности отпрыгнул, а потом сел и смотрел, как мы разделываем тушу. Когда мясо начало жариться на, наконец-то, разведённом с разрешения Коршуна небольшом костре, Тень улёгся рядом и принял свою долю — крупный кусок мяса на кости, который я отложил для него. Он ел неторопливо, с достоинством, как дворянин за столом, игнорируя нашу возню.

Он шёл всегда либо далеко впереди, либо на фланге, исчезая и появляясь с той же лёгкостью, с какой меняется рисунок теней под ветром. Но его присутствие ощущалось постоянно. И не только мной.

Однажды Сова, вернувшись с разведки вперёд по курсу, подошёл ко мне.

— Твой… зверь. Он был там. На развилке. Сидел и смотрел на ту тропу, что ведёт к болоту. Когда я появился, он просто посмотрел на меня и ушёл в чащу. Но я проверил ту тропу — свежие следы фалькенхарского патруля. Он меня предупредил. Без звука.

Другой раз это был Крот. Он показал мне глубокую, чёткую царапину на коре дерева на уровне пояса — явно сделанную когтем. Рядом, на земле, лежала поломанная и примятая ветка с теми же маркировочными зарубками, что мы видели раньше. Тень не просто обнаружил след — он физически обозначил его для нас, для тех, кто понимает язык знаков.

Связь между нами крепла. Теперь образы приходили чаще и были сложнее. Я мог, сосредоточившись, передать ему мысленную карту с примерным маршрутом и точкой, которую нужно проверить. В ответ получал каскад ощущений: запах дыма (лагерь), вкус железа и страха (солдаты), чувство пустоты и разрушения (заброшенное жилище). Это был уникальный, невероятно эффективный канал разведки. Мы двигались не вслепую. Мы двигались, имея невидимого проводника, который читал лес как открытую книгу.