Книга Либелломания: Зимара, страница 94 – Н. Мар

— Место — это усыпальница? — предположила Эстресса.

— Ничего удивительного, — отозвалась Дъяблокова. — Оно расположено на стыке литосферных плит в кромешной тьме, это, наверное, символизировало переход от жизни к смерти. Идеальное место для последнего пристанища.

— Так это и есть древний нохт? — я подошла ближе.

У мумии было чуть вытянутое лицо с узкой челюстью и блестящим тёмным носом. Холёные коготки на руках, длинная стопа с упором на пальцы. Мумия была выполнена очень искусно, нохт выглядел как живой, волосок к волоску лоснился на бархатной шкурке, радужки игриво блестели. В правой руке нохт держал модель звёздной системы. Двойное солнце и одна планета.

— Это не Зимара, — сказала Дъяблокова. — Я же говорила, у древних нохтов были палеоконтакты.

— У меня опять фонарь барахлит, — пожаловалась из темноты Эстресса, и вдруг погас сателлюкс, который летел вслед за ней.

Чёрная клякса пропала в чёрной мгле.

— Эстресса! Эстресса⁈

— Я тут, я сейчас…

Наши лучи облизали мумию и колонны рядом, гранитную кладку. И упёрлись в завесу чернил. Эстрессы нигде не было, но её голос слышался совсем рядом!

— Смотрите, как странно! — воскликнул Еклер.

Он светил на стену и двигал луч горизонтально, пока круглое пятно света не начала поедать непроглядная тень. Будто стена в этом месте была покрашена в чёрный-пречёрный. Тогда Еклер положил руку на границу светотени, и половина его ладони окунулась во тьму. Сколько мы ни скрещивали лучи наших тактических фонарей на его ладони, свет будто переставал «работать» там, где шла граница тени. Внезапно из другой чернильной шторы вывалилась Эстресса:

— Я еле нашла путь обратно на свет! Представляете, его вообще, абсолютно не видно там, — она показала в черноту, — если стоять в тени! Шла на голоса…

— Безе Бозе, — осенило меня.

— Чего?

— И факелы антисвета!

— Сейчас же переведи на человеческий, или я тебя стукну! — пригрозил Йола.

— Да это же… мы учили факелы антисвета на курсе парадоксальной физики. Особые нанософиты, которые поглощают фотоны вместо того, чтобы излучать. Они глотают абсолютно весь свет в пределах действия и, очевидно, расположены прямо за границей вот этого круга! Всё, что вне его, будь то уличные сумерки, наши фонари или сателлюксы, светит, но этот свет не успевает достигать сетчатки наших глаз.

Все, не сговариваясь, уставились на свои фонари.

— Так получается, с ними всё в порядке? — уточнил Ка-Пча.

— Абсолютно. Они светят, просто свет со скоростью… света поглощается софитами… антисвета. Прости, Дъяблокова, мне и самой больно от этой фразы.

— А что ещё за казя-базя? — нахмурился Йола.

— Безе Бозе, — продолжила я. — Есть пятое агрегатное состояние материи, оно образуется при температуре, близкой к абсолютному нулю. Называется бозе-конденсат. Какой-то полусумасшедший теоретик предложил модель лампочки на основе конденсата фотонов. Он создаёт когерентный свет, который можно замедлить, ограничить и даже запрограммировать. — Я поджала губы, чувствуя, какую ересь сейчас несу. — Так вот… эта вот лампочка, которую он предложил… он нарисовал её в виде кручёной колбы, и оппоненты прозвали её «безе». В насмешку. Как конфетку. Безе Бозе. Лампочку так и не собрали: так нас учили, ну честное слово. Но она якобы должна светить строго в определённых границах: фотоны не могут покидать их, и свет невидим со стороны. То есть, если не стоишь прямо в его лучах. Вот как здесь!