Книга Либеллофобия, страница 50 – Н. Мар

Он обмер и повторял имена детей, пока рой-маршал не понял, что сейчас говорить с Уитмасом бесполезно. И оставил его в покое на время. Пока и без третьей части Тритеофрена эзерам было чем заняться. Кумачовая Вечь. Судя по найденным при обыске картам — путь предстоял нелёгкий. А на поддержку Альды после такой операции рассчитывать не приходилось.

— Грязно, Бритц, очень грязно, — бросала в него Хокс. — Такого в твоём послужном списке не было на моей памяти. Чтоб ни прибора, ни девчонки. Ни точных координат тайника.

— Тритеофрен я найду в срок. Эмбер Лау на крючке, — весь разговор рой-маршал стоял, как ледяной истукан, и смотрел в одну точку куда-то мимо Альды.

— Всё как-то у тебя… Через задницу. Пусти к диастимагу механических палачей, и через пару часов он скажет всё.

— Нет, Альда. Уитмас чрезвычайно сломлен, и новые мучения просто лишат его рассудка. А если не рассудка, то воли к жизни, и я не знаю, что хуже. Кинется ли он сам на армалюкс или свихнётся и позабудет, где спрятал третью часть? Пусть придёт в себя в эквилибринте. Я поговорю с ним позже, а пока сосредоточусь на второй трети.

Альда оглянулась, но стена позади неё была пуста. Куда он пялился, выдавливая из себя заторможенный лепет? Будто пыльным мешком ударенный, Кайнорт был на вид ничем не лучше пленного атташе.

— Для начала сосредоточься на мне, Бритц, и на том, что тебе говорят, — Альда свела брови и зашипела: — Мои солдаты устали, ведь ты накормил их байками о скорой победоносной войне. А теперь? А теперь возвращаешься с пустыми руками и предлагаешь им горящий тур в болота?

— Если их не перебьют партизаны, то расстреляет оборона Урьюи, какая разница?

Хокс стукнула по столу, но Бритц даже не моргнул.

— Мне не нужны бунты, Кайнорт! Если ты не способен отработать чётко и чисто, катись домой и не трать моё время и терпение моих людей!

Он кивнул и отдал честь. Двойной небрежный удар ладонью под ключицей — имитация сердечного ритма — и рой-маршал покинул каюту. Тьма коридора, свет общей залы и снова тьма перехода к внешнему шлюзу флагмана.

Любитель фантастики, Ёрль где-то вычитал легенду, что эзеры между третьей и четвёртой линьками выбирают сторону добра или зла. Даже если это было правдой, до четвёртой мало кто доживал. «Это оттого, что выбирали зло, — гнул своё Ёрль Ёж, — и погибали волею добра, вырывающего им сердца рукой другого злодея». С тех пор Кайнорт задумывался, какое такое добро и рукой какого злодея вырвет ему то, чего нет? Ведь свой путь он уже, кажется, выбрал.

— Ну? — Ёрль нагнал его по пути через лагерь. — Лютует Полосатая Стерва?

Кайнорт не ответил. Он шёл в непроницаемом пузыре какого-то своего мира. Тогда старик развернул голограмму карты:

— Прикинул маршрут до Кумачовой Вечи, как ты просил. Одна проблема. Вокруг на сотню километров негде приземлиться. Жижа! Там разреженный воздух и взрывоопасные болотные газы.

— То есть просто взлететь здесь и сесть там мы не сможем.

— Да уж. Воланеры вспыхнут при торможении.

Они пошли молча. Ёрль уж было решил, что Бритц потерял нить разговора, когда получил ответ:

— На чём-то же они там сами передвигаются. Изучи местный транспорт: чтобы подобраться незаметно. Иначе клирики успеют уничтожить прибор.

— Какой план?

— Заурядный.

— «Смерть или Тритеофрен»?