Книга Я есть Закон! Том 2, страница 46 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

Глядя на это всё, я ощутил тошноту. Голову пронзила сильная острая боль. Мой шеф нарушал Закон. А я сидел, смотрел на это дело и не пытался пресечь. Ядро обожгло меня изнутри, мне, в отличие от банкирши, плюнувшей на свои обязанности и банковскую тайну, действительно стало плохо.

Плюс ко всему прочему я решительно не понимал, какую именно процессуальную игру затеял мой эксцентричный шеф. Моя логика буксовала. Диким усилием воли я заставил себя сидеть на месте и молчать, осознавая при этом, что таким образом становлюсь соучастников преступления Манькова. Так низко Великий Иллитар ещё не падал.

Шеф тем временем вернулся в кресло, приняв вид человека, всецело погруженного в размышления о судьбах детей Никиты. Сразу после этого вернулась Мария Александровна. Она прошла к своему рабочему месту, старательно делая вид, что ей стало лучше.

— Значит, вы нам не поможете? — спросил у неё Маньков, ломая комедию.

— К сожалению, не имею права, — ответила банкирша, приняв игру.

— Что ж, попробуем сами.

— Надеюсь, у вас получится. Накажите этого урода как следует! Чтоб неповадно было детей обделять!

— Накажем! — торжественно поклялся Маньков, засовывая запрос в папку. — А потом, если пожелаете, немедленно возьмёмся за вашего. Вы визиточку мою сохраните!

Мы покинули кабинет Марии Александровны, молча миновали прохладный банковский холл и лишь когда вновь оказались в раскалённом мареве улицы, я задал резонный вопрос:

— Олег Борисович, я промолчу про то, что вы только что грубо нарушили закон, но всё же позвольте поинтересоваться: испорченная справка с нарисованным фломастером динозавром, нелегальная фотография чужого монитора — какой, простите, суд в здравом уме примет эту доказательную базу⁈

— Таранов, я же тебе ещё утром говорил: суд — это для слабаков и зануд! — отмахнулся шеф. — А мы с тобой творцы!

— Я не творец, я слуга Закона! — возразил я.

— Не душни, прыгай в машину, поехали дальше!

— Куда поехали⁈ — я замер у машины, отказываясь погружаться в пекло чёрного салона без чёткого понимания маршрута.

— Сейчас поглядим… — ответил Маньков.

Щурясь от яркого солнца, он принялся листать свежие, незаконно добытые фотографии на экране своего смартфона.

— Ага! — воскликнул шеф через минуту. — Прелестно! Вот сюда нам и надо! Мы едем в «МегаТур»!

— Это ещё что такое? — спросил я.

— Судя по столь претенциозному названию, это туристическое агентство, — глубокомысленно изрёк шеф.

— Вы в этом уверены?

— Съездим и выясним! — жизнерадостно парировал Маньков, с размаху плюхаясь на раскалённое водительское сиденье. — Запрыгивай, Таранов!

Я залез на пассажирское место, и машина сразу тронулась. Пекло в чёрном салоне «Чайки» стояло поистине адское. Я сидел, стоически перенося термические перегрузки, и испытывал глубокое, концептуальное недовольство произошедшим.

— Вы намеренно сгустили краски перед банковским работником, — сказал я, когда мы покинули парковку. — Полина с детьми проживает в квартире, принадлежащей её родной тёте. Непосредственной угрозы выселения на улицу нет. Вы солгали.

Маньков лишь небрежно отмахнулся, не отрывая взгляда от дороги.

— Ну и что с того? Тёткина квартира — это всё равно не её собственность, — сказал шеф. — И даже не официальная съёмная жилплощадь с договором! Сегодня пустила пожить, а завтра тётке вожжа под хвост попадёт, или с племянницей поругается, и выпрут всех на улицу! Детей! На мороз! Ты понимаешь это, Таранов?