Книга Я есть Закон! Том 2, страница 42 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— Олег Борисович, вы куда? — спросил я. — Давайте вызовем такси?

Шеф резко обернулся, всем своим видом выражая крайнюю степень возмущения.

— Не для того я свою ласточку чинил, чтобы по такси чужим мотаться! Я в неё столько денег вбухал!

Перспектива повторной поездки в чёрном стальном ящике без кондиционера по жаре меня совершенно не впечатляла.

— Но вы же её не дочинили! — резонно возразил я, пытаясь воззвать к его логике.

— Дочинил! — упрямо отрезал Маньков и продолжил свой марш к парковочному месту, где его монументальный чёрный крейсер вызывающе выделялся на фоне безликих, зализанных современных иномарок.

Я подошёл к машине, но дверь открывать не спешил.

— И окна открываются? — с глубоким сомнением застыл я рядом с «Чайкой», разглядывая наглухо поднятые стёкла.

— Окна⁈ — Маньков возвёл глаза к небу, словно я спросил о какой-то немыслимой глупости. — Господи, Таранов, окна — это вообще мелочи! Главное в машине — это её сердце! Мотор!

— А он у вас обкатку уже прошёл? — с обречённым вздохом спросил я, открывая тяжёлую дверь и опускаясь на необъятное сиденье.

— Почти, — ответил шеф и с любовью погладил тонкий обод руля. — Но мы с тобой — солидные люди. Представители закона. Мы должны ехать достойно, внушая уважение, а не носиться по рядам, как подростки с бурлящими гормонами. Поехали!

Не то чтобы я был согласен с доводами шефа — при текущей температуре воздуха понятия «достоинство» и «отсутствие нормальной вентиляции» казались мне взаимоисключающими. Но Олег Борисович уже повернул ключ, двигатель отозвался низким рокотом, и мы плавно, поистине «достойно» выплыли с парковки, направляясь к дому клиентки.

— Что у тебя там с племянницей? — спросил Маньков. — Пристроил к папаше?

— Нет, — ответил я, глядя прямо перед собой на залитую солнцем дорогу. — Решил оставить у себя.

Маньков, напрочь забыв про управление автомобилем, резко повернулся ко мне.

— Ты что… сделал? — переспросил он таким тоном, будто я только что признался в организации государственного переворота.

— Оставил ребёнка пока у себя, — повторил я, искренне не понимая причин для столь бурной эмоциональной реакции.

— Оставил? Ребёнка⁈ Себе⁈ — голос шефа сорвался. — Таранов, очнись, ты сам ещё ребёнок!

Я посмотрел на него с лёгким снисхождением. Мой возраст и опыт судебной практики превосходили весь период существования современной земной юриспруденции.

— Я взрослая, полностью сформировавшаяся личность, — аргументированно возразил я.

— Кто тебе вообще сказал эту несусветную глупость⁈ — возмутился Олег Борисович, наконец-то соизволив вернуть взгляд на дорогу и чудом избежав столкновения с притормозившим фургоном. — То, что ты себе в голову пару кодексов вбил, ещё не говорит о том, что ты взрослая личность! Да ты… ты виски пить отказываешься!

— Наоборот, — спокойно парировал я. — Тот факт, что я осознанно отказался от добровольного приёма внутрь ядовитого растворителя на основе этанола, является прямым доказательством моей интеллектуальной и психологической зрелости.

— Нет, Таранов, это является прямым доказательством твоей непробиваемой занудности! — Маньков досадливо хлопнул ладонью по рулю. — Пойми ты одну простую вещь. То, что ты вдруг, с того ни с сего, стал до тошноты правильным и вызубрил законы, делает тебя хорошим ремесленником. Возможно, даже отличным бумагомаракой. Но это не делает тебя суперпрофессионалом! Настоящий виртуоз юриспруденции должен быть парадоксальным. Он должен быть игроком! Фокусником, который не зубрит правила, а крутит ими так, как ему выгодно, применяя абсолютно нестандартные, алогичные комбинации. Ты не должен тупо следовать каждой запятой в кодексе, как трамвай по рельсам!