Книга Я есть Закон! Том 2, страница 11 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— Спасибо, дядя Илья, — Света с благодарностью посмотрела на меня, принимая вилку. — Я с радостью тут поживу. У вас спокойно.

Мы принялись за еду. И тут, среди мерного стука вилок и неспешного разговора, я внезапно поймал себя на очень странной, совершенно не правовой мысли: в квартире стало… уютнее. Моё стерильное, одинокое жилище с появлением этой девчонки словно наполнилось какой-то живой, правильной энергией. И даже эти полуфабрикатные пельмени сейчас казались мне на удивление вкусными, гораздо лучше, чем обычно.

Я посмотрел на Свету, которая уплетала ужин за обе щеки, и подумал: вот если бы она просто пришла в гости, навестить своего бывшего опекуна, поделиться успехами, а не потому, что её папаша-недотёпа снова напился и выставил её на улицу, было бы вообще здорово.

Но ничего. Сентиментальность в сторону. Справедливость должна восторжествовать. Завтра начнётся новый день, и этого Фискина я сотру в порошок. Размажу по закону так, что он дорогу к алкогольным отделам забудет раз и навсегда!

Следующее утро началось для меня с визита в обитель порока. Я вошёл в подъезд Фискина, чувствуя, как внутри разрастается холодная ярость. Подошёл к двери и начал стучать. Бил в полотно кулаком со всей силы, понимая, что иначе пьяный хозяин квартиры меня просто не услышит. За дверью долго было тихо, но потом послышалась какая-то возня, невнятное бормотание, и замок наконец щёлкнул.

Но дверь мне открыл не Фискин. На пороге стояла женщина неопределённого возраста с помятым лицом. Всклокоченные волосы, потёкшая тушь, несвежий вид и стойкий запах перегара. Она уставилась на меня заспанными глазами.

— Фискин дома? — спросил я.

— А это кто? — просипела женщина, пытаясь преградить мне путь плечом.

Я не стал тратить слова. Молча, одним движением отодвинул её в сторону и вошёл в квартиру.

Внутри царил хаос. В гостиной, которую Фискин так гордо прибирал к приезду дочери, теперь стоял раздвинутый стол, заваленный объедками, окурками и пустыми бутылками. На разложенном диване, переплетясь конечностями, спали три тела. Среди них я безошибочно узнал хозяина квартиры. И сразу понял, что конструктивного диалога о будущем опеки сейчас не выйдет — Светин отец был залит спиртом под завязку.

Но мне нужно было забрать личную собственность Светы. Я подошёл к дивану и сильно тряхнул Фискина за плечо. Тот лишь что-то промычал и перевернулся на другой бок. В дверях снова нарисовалась помятая женщина.

— Слышь, ты кто вообще? Чё те надо? — возмутилась она.

Я обернулся к ней, и, видимо, в моём взгляде было что-то такое, от чего она невольно отшатнулась. Впрочем, я сам удивился, насколько сильно меня, Великого Иллитара, злит эта примитивная сцена. Эмоции — это слабость, это шум, но эти придурки взбесили меня до белого каления.

— Уйди с глаз моих и не зли меня, — процедил я сквозь зубы и снова взялся за Фискина, на этот раз более грубо.

После пары оплеух глаза хозяина квартиры приобрели подобие осмысленности.

— Где телефон Светы? — прокричал я ему в ухо.

— А… Света… где Света? — пробормотал нерадивый папаша, пытаясь сфокусировать взгляд. — Илья? А ты откуда вообще? Мы это… мы просто обмывали… честное слово…

Женщина снова вклинилась в разговор, в этот раз обращаясь уже к Фискину: