Книга Повелитель огня III, страница 108 – Алексис Опсокополос

Мне стало не по себе от расписанных перспектив, и я просто не знал, что на это сказать. Грозный Владыка Севера тоже молчал. Впервые я видел его по-настоящему растерявшимся. Даже воздух в комнате будто стал тяжелее.

Пока мы обдумывали и пытались как-то осознать услышанное, достопочтенный Згал повторил свой совет:

— Убейте мальчика. Никакая потенциальная выгода от использования огневеста не перевесит того вреда, который он может нанести, если однажды у него помутнеет рассудок.

— А с чего вдруг он должен мутнеть? — возмутился я. — Добран — нормальный, адекватный мальчишка.

— Рассудок — слабое место у очень сильных чаровников, — спокойно ответил Згал. — Почти всё руководство Братства Истинного огня, все Старшие братья — безумцы. Каждый со своей формой помешательства, но нормальных среди них почти нет. А может, вообще нет. К тому же известен далеко не один случай, когда огневесты творили жуткие вещи, лишившись разума. Но огневест огневесту рознь. Иные просто в силу своего дара не обладают разрушительными или опасными навыками, а вот тронувшийся умом или просто озлобившийся по какой-то причине огневест-зверослов — это едва ли не самый жуткий и опасный тип чаровника-безумца, это худший из всех возможных вариантов.

Самое паршивое, что слова Згала звучали не как предостережение о возможных проблемах, а как точный диагноз, поставленный Добрану на основании многолетних наблюдений за огневестами и сильнейшими огневиками. И это пугало больше всего.

— Хорошо, — согласился я. — Тронуться умом в теории при таких нагрузках немудрено. Но я сказал, в теории, потому как, я уверен, что само окружение здесь играет большую роль. Но с чего вдруг он должен озлобиться? Добран исключительно добрый мальчик.

Згал пожал плечами и опять совершенно спокойно, без какого-либо негатива в голосе ответил:

— Да с чего угодно. На почве защиты животных, например. Увидит, что кто-то собаку ударил, и взбесится. Или какой-нибудь крестьянин крыс потравит в своём амбаре, а огневесту этих крыс жалко станет, и он решит отомстить — убьёт в ответ крестьянина. Причём со всей семьёй, ведь тот крыс тоже всех потравил — с крысятами. Или решит отомстить за заколотого кабанчика. Вариантов озлобиться у зверослова множество. Кстати, он у вас мясо ещё ест?

Чаровник посмотрел на меня, а я не знал, что ему ответить. Этот вопрос застал меня врасплох, но не потому, что звучал странно, а потому что… я не мог вспомнить.

— В горах совсем недавно ел. Потом вроде тоже. Но в последние дни мы питались раздельно, поэтому точно сказать не могу, — признался я.

Згал кивнул и сказал:

— Следите за этим, если решите сразу не убивать. Как прекратит есть мясо, это будет первый дурной знак.

И мне снова стало жутко — от мысли, что рацион Добрана теперь может стать индикатором судьбы Девятикняжья. Дичь какая-то, но с другой стороны, выглядело всё очень даже логично. И от этого ещё более страшно. Николай, судя по его озадаченному виду, тоже пока ещё не до конца смог принять услышанное и сформировать к этому своё отношение.

— Благодарю тебя, достопочтенный Згал и за помощь, и за откровенность, — сказал он. — Думаю, будет лишним говорить, что никто не должен знать о том, что ты смотрел мальчика. И уж тем более, о том, что ты увидел в нём.