Книга Повелитель огня III, страница 109 – Алексис Опсокополос

— Конечно, Владыка, — ответил чаровник. — Никто не узнает о том, что здесь сегодня происходило. Можешь быть в этом уверен. И в свою очередь разреши поблагодарить тебя за то, что позволяешь мне и моим братьям заниматься любимым делом.

После этих слов достопочтенный Згал поклонился Владыке Севера в пояс и как будто, ещё раз прокрутив в уме весь риск и холодно взвесив возможные последствия, он тихо добавил:

— Убей мальчика, Владыка. Риск не оправдан. Что угодно может случиться, если такого уровня зверослов потеряет контроль над собой и своим разумом. Или, что намного хуже, если он попадёт в руки Старших братьев.

— Надеюсь, в руки Старших братьев он не попадёт, — сказал Николай. — Об этом я уж смогу позаботиться. Но над тем, что ты сказал, нам кончено, придётся задуматься.

— Нечего тут думать, Владыка, — уверенно произнёс чаровник. — Убей мальчика.

— Я подумаю над этим, — пообещал Николай, после чего мы попрощались с достопочтенным Згалом и ушли.

Выйдя на улицу, какое-то время мы просто молча стояли, переваривая полученную информацию. Всё, что сказал Згал, не укладывалось в голове. Убить Добрана? Убить мальчишку просто из-за того, что он когда-нибудь может стать опасным? Для меня, человека двадцать первого века, это была дикость, но в парадигме этого мира чаровник действовал вполне логично: зачем рисковать, если можно не рисковать?

Оставалось теперь понять, какого мира было больше в Николае: нашего с ним или уже этого? И похоже, от этого зависела судьба Добрана, как бы дико это ни звучало. Надо было обсудить с Николаем сложившуюся ситуацию, но я не знал, с чего начать разговор. И что вообще говорить? Какие доводы привести в пользу того, что не надо убивать Добрана, кроме того, что он ребёнок и Згал может ошибаться? Так себе доводы, если Владыка Севера уже мыслил категориями этого мира.

Разве что стоило сыграть на том, что такой сильный чаровник нужен самим. Особенно в свете возможной войны с чёрными альвами, вестником нашествия которых Добран вполне мог являться. А если он вестник нашествия этой жуткой орды из другого мира, то по логике он же должен стать и оружием против них. По крайней мере, можно было попробовать надавить на это.

Главное, чтобы Добран теперь не чудил и ничего экстраординарного не вытворял. И продолжал есть мясо. Я ещё раз попытался вспомнить, когда он ел его в последний раз, но вспомнить не смог. Зато в памяти тут же всплыли его утренние слова о грусти собак и жалобы на то, что с ними на псарне плохо обращаются. И недовольство, что Желтку не дают нормально побегать. Утром я вообще пропустил это всё мимо ушей, но теперь эти слова воспринимались иначе.

Да уж, показали, называется, мальчика специалисту, чтобы не переживать. Теперь придётся переживать в десять раз больше. Если не в сто. Но с другой стороны, лучше такие вещи знать. Хотя, конечно, пока не знал, было спокойнее. А теперь вот думай постоянно. И следи: не перестал ли Добран есть мясо.

Мы вышли на улицу, отошли немного от крыльца и остановились у края выложенной камнем дорожки. Слова огневика всё ещё стояли в ушах, всё услышанное было слишком тяжёлым, чтобы сразу уложиться в голове. Стояли молча, каждый переваривал полученную информацию, и лишь через некоторое время Николай спросил: