Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 49 – Юй Сы

— До свидания, глава секты, старейшина, – кивнула Сы Сяоцин. Хотя ее духовным оружием был кнут, в ее золотом ядре имелся и меч – для перелетов. Сейчас она извлекла его и вопросительно посмотрела на дочь. Та кашлянула, поворачиваясь к Чэнь Цю.

— Ну, до встречи, – сухо произнесла, смерив его провокационным взглядом.

Мальчишка тут же повелся.

— В следующий раз я смогу побить тебя! – громогласно заявил он, вынуждая стоящих рядом взрослых спрятать улыбки.

— Да-да, – махнула рукой Сы Куй, ни капли не веря в это. – Если тебя до той поры не выгонят из Юньхэ.

— А вот и не выгонят! – разозлился А-Цю. – Скоро я обгоню тебя в совершенствовании!

— Ага-ага, – произнесла Сы Куй.

— А-Инь, – предупреждающе сказала Сы Сяоцин.

Сы Куй закрыла рот, но, когда мать отвернулась, чтобы попрощаться с главой секты, тут же скорчила рожицу А-Цю. Тот не остался в долгу, и, пока взрослые спокойно прощались, детишки уже успели поругаться. В конце концов глава клана Змеи послала дочери уничтожающий взгляд, та запрыгнула на меч, и обе отправились в путь.

Чэнь Канлун вздохнул.

— Дети так энергичны.

— Это все потому, что она ужасно высокомерна! – парировал А-Цю. Он вдруг сделал шаг и порывисто обнял дядю, только осознав, что им придется прощаться. – Ты же навестишь меня еще? И не забудь про сладости, и про одеяло, и про мои камни, и про…

— Да-да, про весь твой гардероб, – вздохнул глава клана, обнимая племянника. – Веди себя хорошо. Не опозорь клан Дракона.

— Ни в коем случае, дядя! – с обидой воскликнул Чэнь Цю, вырываясь из объятий и глядя на Дракона. – Все, давай, отправляйся!

Глава секты, все это время сдерживающий смех, наконец расхохотался.

— А-Цю прекрасно впишется в секту Юньхэ, не волнуйтесь, глава клана.

— Я больше беспокоюсь за нервы Цзисюаня… – с сомнением протянул Чэнь Канлун. После этого он поклонился обоим, запрыгнул на саблю и поспешил отправиться, пока А-Цю не добавил к списку еще какие-нибудь чрезвычайно «нужные» вещи.

Юноша проводил взглядом удаляющийся силуэт дяди. В его глазах были и радость от перемен, и грусть от расставания с близкими, и страх из-за неизвестности, и предчувствие – чего-то невероятно интересного и увлекательного. Впервые в жизни он оказался вдали от родного клана, впервые рядом с ним не будет дяди и матушки, кузенов и кузин. Впервые он делал шаг в по-настоящему самостоятельную жизнь, которую выбрал.

С горящими глазами юноша обернулся к Учителю, и рука того остановилась, переставая гладить кота. Цин Юйдунь смутно осознавал, что где-то допустил большую ошибку, но пока не знал, можно ли ее исправить.

Полгода спустя

— Учитель! Учитель! Учи-и-и-итель! – кричал А-Цю, стоя на краю обрыва около духовной пещеры.

Цин Юйдунь, прогонявший ци по своим меридианам, как будто споткнулся, услышав истошный крик своего единственного ученика. Кот, сидевший на его коленях, поднял морду, уставившись в нахмуренное лицо хозяина, а затем тихо мяукнул. Успокоив взбунтовавшуюся энергию, Цин Юйдунь открыл глаза и перевел взгляд на выход из пещеры.

Ветер задувал внутрь крики Чэнь Цю, который надрывался на обрыве.

— Пойди посмотри, что случилось, – сказал старейшина коту. Тот мягко спрыгнул с колен и безропотно направился к обрыву. За полгода на пике Цунчжэ он вырос вдвое, превратившись в белого толстого кота, еще более ленивого, чем раньше. Чуть ли не икая от переполнявшей его ци, кот ловко выбрался на скалу и, пройдя по узкой тропинке, спрыгнул на землю около юноши. Его лоснящаяся шерстка почти светилась от энергии, которую он еще не успел переварить. Во время своих медитаций Цин Юйдунь великодушно разрешал коту сидеть на коленях, благодаря чему тот, «вцепившись в чужое бедро», быстро совершенствовался.