Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 233 – Юй Сы

— Морщины… а, не берите в голову, – легкомысленно махнул рукой кот. Затем его лицо вспыхнуло какой-то мыслью, и он расплылся в ухмылке. – Старейшина, это считается за поимку темных заклинателей? – с каким-то намеком вкрадчиво спросил он, наклоняясь ближе к Цзисюаню.

Тот чуть отступил и осторожно ответил:

— В некоторой степени.

— То есть я выполнил свою часть сделки? – Улыбка кота стала еще шире, практически до ушей.

— Сделки? – Брови Цин Юйдуня взметнулись вверх. – О… – охнул он, когда до него наконец дошло. – Я…

Но он не успел закончить свою отповедь, потому что боковым зрением заметил внезапное движение: один из учеников Линьцзи, молодой юноша, сделал рваный шаг в его сторону. Цин Юйдунь повернулся к нему, намереваясь услышать, что тот хочет сказать. Ученик открыл рот, но из него не вылетело ни звука. Его семь отверстий начали кровоточить. Он захлопал ртом, как рыба, выброшенная на берег, и протянул руку, хватаясь за рукав Цин Юйдуня. Тот устоял на ногах и придержал несчастного. Стройные ряды Линьцзи пошатнулись, ученики с криками ужаса отпрянули, кто-то позвал юношу по имени. Ноги у бедняги подогнулись, и он, задыхаясь, рухнул на Цин Юйдуня. Тот подхватил его под руки и присел на землю, не обращая внимания на то, что его светло-зеленый халат пропитывается черной кровью. Ученик вцепился в него мертвой хваткой, поднимая красные глаза на Цин Юйдуня. Он открывал рот, пытаясь что-то сказать, и Цзисюань, разумеется, наклонился ближе.

И в этот момент Маомао что-то почувствовал: темную ци, взметнувшуюся, как потревоженная змея. Он почти наяву увидел, как облако черного тумана окутало Цин Юйдуня.

— Нет!

Не задумываясь, кот бросился вперед, он схватил старейшину за плечо и заставил отпрянуть. Умирающий ученик на руках Цин Юйдуня вдруг дернулся, и черный кинжал, что был зажат в его скрюченных пальцах, вошел в бок Маомао, словно нож в масло.

— Ай-я, – выдавил кот, болезненно кривясь.

Реакция Цин Юйдуня была молниеносной: он выбил клинок из рук ученика, но, когда посмотрел на того, юноша уже замер, а его глаза, обращенные к небу, начали стекленеть. Цин Юйдунь вскочил на ноги. Маомао сделал маленький шаг назад и, морщась, выдернул кинжал из бока. Кровь хлынула ему на ладони, и он прижал пальцы к ране. Его лицо стремительно бледнело.

— Ну теперь… точно заслужил… – ухмыльнулся он дрожащими губами. Затем его глаза закатились, и он рухнул бы на землю, если бы Цин Юйдунь не подхватил его.

Чэнь Цзяолун поднял клинок. Одежды его противника были такими яркими, что от взгляда на них болели глаза. Он прищурился, изучая соперника. Шаолиньские монахи были полны сюрпризов – неприятных сюрпризов, не из тех, что ему бы хотелось узнать в бою. Он наблюдал за всеми боями выходцев из обители, но так и не нашел единой техники. Все они сражались разным оружием, все полагались на буддийские сутры, но Чэнь Цзяолун не был с ними знаком. Честно говоря, в этом отношении он разделял мнение Маомао: проклятые лысые ослы. Да и чем какой-то монах мог превзойти члена клана Дракона? Самого сильного клана в мире?

Оказалось, было чем. Когда губы молодого монаха зашевелились, его фигура, казалось, размылась – настолько быстро он двигался. Его цингун превосходил цингун всех, кого знал А-Цю. Он парировал первый удар, но второй взмах шеста пришелся ему на поясницу. Дракон выгнулся, шипя от боли. Монах не остановился ни на мгновение – его шест описал дугу и снова атаковал. Его оружие разило без промаха, и половину ударов Чэнь Цзяолун, к своему ужасу, пропускал. Когда шест ударил его по локтю, наверняка оставляя там большой синяк, в груди Дракона поднялась ярость. Проиграть бамбуковому шесту – какая нелепость! Что за позор! Он крепче перехватил свой меч, сосредотачивая дыхание. Третья ступень техники Нефритового меча. Спокойствие разума и духовного сознания. Замедление. Душевное равновесие. Гармония с природной ци.