Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 208 – Юй Сы

— Цзисюань… – медленно произнес он, когда они покинули арену по наведенным мостам и оказались в Хэфэе. Сегодня намечался большой фестиваль в честь открытия Конференции заклинателей. Хотя простые люди и не могли попасть на арену, но обилие прибывших радовало их, так что повсюду расцвели прилавки и представления уличных артистов.

— А? – Цин Юйдунь вырвался из своих мыслей и повернул голову к Призрачному старейшине.

— Нет, ничего, – нахмурился тот, отворачиваясь от ледяного взгляда старейшины Цунчжэ. Дай Юнь задумался, как же у того выходило выглядеть так холодно, даже не напрягаясь? Может, все дело в разрезе глаз? Их острые внутренние уголки чуть опускались к носу, а наружные взлетали вверх. Красивый, благородный разрез глаз, но что-то сковывало их льдом.

Цин Юйдунь скользнул по мужественному лицу Дай Юня взглядом, чуть нахмурился, пытаясь понять, упустил ли он что-то, но так и не понял. Его мысли, как ни странно, были заняты тем самым боем, который обсуждали все вокруг. Вернее, не самим боем, а человеком, с которым старейшина сражался. Он наконец разобрался, что за эмоцию испытал, когда их мечи столкнулись: будто к нему вернулось что-то знакомое.

Они медленно дошли до резиденции Юньхэ, растеряв по дороге всех оставшихся учеников, – группками те отпрашивались погулять по городу, и Цин Юйдунь великодушно их отпустил. Остались только двое старейшин да пара-тройка особенно уставших учеников. Поклонившись в дверях, они поспешили в общежитие. Дай Юнь снова посмотрел на Цин Юйдуня.

— Чем будешь заниматься? – спросил он.

— Медитировать, – отозвался старейшина Цунчжэ.

Его будни могли бы показаться всем остальным невероятно скучными: когда он не был занят чтением или тренировками, то медитировал. Дай Юнь ожидаемо скривился.

— У тебя вообще есть другие пристрастия? – спросил он.

— Например? – с некоторым любопытством поинтересовался Цин Юйдунь, пока они шли по внутреннему двору резиденции.

— Ну, к примеру, выпивка, азартные игры, не знаю, увлечение пыльными цветами^[150], в конце концов, – произнеся последние слова, Дай Юнь хмыкнул, осознавая, как нелепо это звучит. – Забудь. Ты еще хуже тех шаолиньских монахов.

— Хуже? – Брови Цин Юйдуня поднялись.

— Ага. – Дай Юнь неопределенно махнул рукой, как будто не мог объяснить, что имел в виду. Затем он в раздражении махнул ладонью. – Забудь, правда. Иди медитируй, старейшина Цунчжэ.

После этого Призрачный старейшина развернулся и одним прыжком взлетел на крышу здания.

— А я вот, пожалуй, наведаюсь в одно интересное заведение, – крикнул он, исчезая из поля зрения Цин Юйдуня.

Тот остался стоять, переваривая информацию. Похуже шаолиньских монахов? Что имел в виду Шиюэ? Так и не докопавшись до ответа, Цин Юйдунь вздохнул и направился к своему павильону.

По правде сказать, была причина, по которой он собирался медитировать. Резкий скачок его совершенствования во время закрытой медитации привел к тому, что, хоть ци и успокоилась в нем, свободно протекая по меридианам, но… он успешно пропустил Небесное бедствие. Его уровень духовной силы сейчас колебался между ранней и средней стадиями Формирования ядра. Это было очень плохо: пусть И Чэнь и те немногие, кто знал, полагали, что он уже прорвался на среднюю стадию, сам Цин Юйдунь хорошо знал, что его духовная сила до сих пор колебалась. Он множество раз прогонял ци по меридианам сегодня днем, но все равно чувствовал приближение бури. Другие чрезвычайно редко подвергались Небесным бедствиям при переходе с ранней на среднюю, со средней на позднюю стадии совершенствования, но не старейшина Цунчжэ. Каждый его прорыв будто раздражал Небеса. Если бы Цин Юйдунь сам знал, что такое гнев, то уже давно возненавидел бы Небеса за их несправедливое отношение: неужто отсутствие цзюэ-хунь – его вина?