Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 161 – Юй Сы

— Учитель сегодня был слишком жесток, – вздохнул Цин Юйдунь, признавая ошибку. Не следовало давать такую суровую тренировку ученикам.

— Нет, что вы, это полезно для нас всех, – запротестовал А-Цю. На его лице была написана искренняя убежденность. – Да, тяжело, но в бою тоже непросто. Когда мы будем уничтожать демонов, никто не скажет: «Отдыхайте». Никто не прикроет нам спину, когда мы останемся в одиночестве. Никто не поможет, если наши руки не смогут больше держать меч. Духовная сила важна, но развивать физическую силу тоже важно.

Цин Юйдунь изумленно посмотрел на него.

«Физическая сила столь же важна, сколь и духовная, Сюань-эр», – пронеслись в его голове слова.

— Да, ты прав, – после паузы проговорил Цин Юйдунь. – Оказывается, ты понимаешь меня лучше, чем я думал.

Эти слова заставили сердце А-Цю забиться чаще от волнения. Неужели Учитель вправду это сказал? Он похвалил его за понимание истинных мотивов этой тренировки?

— Помедитируй, – чувствуя, что ученик сейчас разразится неудержимым потоком восторгов, сказал Цин Юйдунь.

— Да, Учитель, – гордо отозвался тот и уселся правильно, складывая пальцы в печать. А-Цю закрыл глаза, направляя потоки ци по своим меридианам.

Цин Юйдунь некоторое время всматривался в его напряженное лицо, а затем еле заметно улыбнулся. Может, ему не стоит переживать, что они с учеником потеряли пять лет.

В тишине темного мрачного зала кто-то кашлянул.

— Тихо! – послышался злой рык и глухой звук удара.

— И-и-извините…

Раздался тихий болезненный выдох, и снова наступила тишина.

Это был даже не зал, а огромная горная пещера, грубо вырубленная в скале. Потолок уходил далеко вверх, заканчиваясь узким «горлышком», сквозь которое лился лунный свет прямо на возвышение в центре. Там в окружении нескольких свечей на коленях стояла фигура в черном плаще. Весь остальной зал – боковые комнатки, люди вокруг – утопал во мраке. Перед коленопреклоненной фигурой возвышалась статуя из черного камня: она изображала человека в длинных одеждах, лицо скрывалось высоко в темноте. Человек на коленях поднял руки вверх, в одной из них был зажат кинжал – простой, без украшений, со стальным лезвием. Глубокий капюшон скрывал лицо фигуры, снова упавшей ниц перед статуей, кинжал звякнул о камни.

Когда человек повторил свой ритуал три раза, он махнул свободной рукой, и где-то скрипнула открывающаяся дверь. Зал наполнили звуки: тихие голоса, затем глухие удары и сдавленные стоны. Двое мужчин вытащили на центральную площадку связанную молодую девушку. Ее лицо опухло от ран и ударов, одежды превратились в лоскуты, руки, связанные перед собой, были изрезаны, а запястья кровоточили, рот заткнут кляпом. Мучители бросили ее на землю перед человеком в капюшоне, прямо напротив статуи. Девушка слабо застонала, попыталась перевернуться на бок и отползти, но ей это не удалось. Она распахнула отекшие глаза, глядя на темноту капюшона, и из ее рта вырвался заглушенный кляпом стон. По ее щекам текли слезы, смывая грязь и кровь.

— Ой, да вытащите вы кляп. Великий Владыка любит слушать крики боли, – послышался из-под капюшона женский голос с легким оттенком недовольства. Женщина подняла белые руки и скинула капюшон. Под ним обнаружилось прекрасное лицо с тонкими чертами, темными глазами и алыми губами, густые черные волосы заплетены в косу. Один из подчиненных послушно наклонился и вытащил кляп изо рта пленницы.