Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 158 – Юй Сы

— Выпад, удар, уклонение, – звучал монотонный голос Цин Юйдуня. Его глаза были полузакрыты, и казалось, что он вот-вот задремлет. Однако стоило одному нерадивому ученику чуть-чуть опустить меч, как старейшина резко вскинул руку, посылая поток ци, отчего рука ученика снова взметнулась вверх. Тот задрожал, не смея больше давать слабину, и сжал зубы. – Выпад.

Цин Юйдунь замолчал, и ученики застыли на месте. А-Цю усмехнулся про себя. Что ни говори, но его Учитель очень суров в обучении! Посмотрите на этих мягконогих крабов^[115] с пика Хэхуа: их одежды были насквозь мокрые, а руки дрожали под весом мечей. Ха! Впрочем, А-Цю не смел слишком злорадствовать, потому что сам был не в лучшем положении. Он тоже устал. Он глянул вбок на застывшего в стойке Мин Даня – его челка прилипла к потному лбу, обнажая шрам, щеки покраснели от напряжения. Духовным оружием Мин Даня был веер, и он редко использовал меч. Сейчас, держа один из одолженных у других учеников клинков, Мин Дань уже давно выдохся, его руки, не привыкшие к тяжести, дрожали. А-Цю скосил глаза в другую сторону – лицо Цай Хуэй тоже раскраснелось, но на нем застыла мрачная решимость: она либо достоит до конца, либо упадет замертво. Ее меч замер без движения, словно зависнув в воздухе.

Время тянулось, как смола. А-Цю подул себе на лоб, а затем сделал новый вдох, чувствуя, что рука начинает неметь. Кто-то воскликнул, шумно звякнул о землю упавший меч. За первым сдавшимся последовал другой – мечи падали на землю вместе с учениками, которые от усталости не могли даже нормально говорить. Цин Юйдунь нахмурился, глядя на оставшихся, и с удовлетворением заметил среди них своего ученика.

«Умей терпеть и управлять своей физической силой. Держись до конца. Будь неподвижен, как скала, и текуч, как вода. Меч – это не только про боевые навыки, но и про силу духа. Меч – продолжение тебя».

Он помнил эти слова с детства. Он помнил, как часами находился в боевой стойке под надзором своего Учителя. Помнил, каким обжигающим казалось солнце летом и каким свирепым был ветер зимой. Помнил, каким тяжелым становился тренировочный деревянный меч.

— Отдыхайте, – наконец сказал старейшина.

А-Цю со стоном облегчения повалился на землю, как и Мин Дань. Цай Хуэй опустила меч более грациозно, хотя ее рука побледнела, а лицо блестело от пота. Хоу Пэн, сдавшийся раньше и ничуть не смущенный этим, похлопал А-Цю по плечу.

— Твой Учитель уж больно суров, – шепнул он, глядя на фигуру Цин Юйдуня на другом конце двора. – Неужели у тебя каждый день такие тренировки? – с ужасом спросил он и передернулся. Хорошо, что его Учитель довольно мягкий! Чэнь Цзяолун закатил глаза, но не стал ничего говорить. Все равно его Учитель самый лучший.

— Через полшичэня выезжаем, – разнесся голос Дай Юня по двору. Ученики, уже не скрываясь, в голос застонали – после такой утренней тренировки еще и ехать весь день в седле! Да они умрут от усталости. – Поторапливайтесь, – добавил старейшина Кунци, окидывая их темным взглядом.

Недовольные шептания прекратились. Ученики начали расходиться. А-Цю, сидящий на земле, наконец нашел в себе силы двигаться, поднялся и неспешно подошел к Цин Юйдуню.

— Учитель, спасибо за тренировку. – Он отвесил короткий поклон.

Старейшина вскинул на него глаза. Почему-то Чэнь Цзяолуну показалось, что сегодня его Учитель более задумчив. Возможно, что-то занимало его мысли? Но что, он бы никогда не угадал.