Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 83 – Татьяна Милях

Незаметно заглянув в зал, Дарёна убедилась, что публика, включая Гришку, наклюкалась до поросячьего визга. За столами царил хаос: Васька-истопник храпел, уткнувшись лбом в разлитую сивуху, а Гриша, расслабив пояс, что-то доказывал завалившемуся набок Хромому, не глядя по сторонам. Уверенно шагнув в зал, девочка лавировала между столами с упившимися посетителями, пока не оказалась у двери. До заветного выхода оставалось всего ничего, как вдруг тяжёлая дверь распахнулась, и на пороге появился Пётр Камчатка.

Столкнувшись с ним нос к носу, девчонка хотела было проскользнуть мимо, но тот цепко ухватил её за плечо.

— А ну стой! — воскликнул Камчатка. — Далеко собралась?

— Свежим воздухом подышать, — криво улыбнулась Дарёна.

Камчатка тяжело задышал:

— Гришка! — рявкнул он. — Я тебе сказал, чтобы глаз с неё не спускал!

При появлении нового вожака публика затихла, а вышибала, глядя на нового главаря осоловелыми глазами, промычал.

— Дык, ты запереть её велел… Я и запер…

— А как тогда она здесь оказалась?

— Ка-ак? Так кто ж её знает? — икнув, ответил Гришка.

— Бездельники, — прошипел Камчатка и, не выпуская руку девочки, потащил её за собой.

— Камчатка, узнал, что про Потапа? — воскликнул кто-то.

— Узнал... — Пётр зло сплюнул под ноги, направляясь к свободному столу. — В кандалах наши. В Сыскной приказ их завтра везут, а там допрос с пристрастием. Не видать нам Рыжего, как своих ушей без зеркала. А всё из-за этой... — он с силой дёрнул Дарёну за руку. — Пока мы тут сопли жуём, она уже дорожку в Управу протоптала! И что теперь с крысой делать?

— Удавить её!

— Прирезать падаль! — рычали со всех сторон, и Дарёна, не зная, как оправдаться, в ужасе вертела головой.

— Это всё неправда! Я не предавала Потапа! — закричала она, но голос её утонул в пьяном гуле.

— В прорубь её, стерву! — воскликнул Васька.

— Ти-ха! — гаркнул Камчатка, и ватага присмирела. — Утром с ней разберёмся. А сейчас вина мне! В горле пересохло. И всем поднести! Выпьем за удачу… и за тех, кто в «яме» парится.

Воровская свора радостно завыла, тут же забыв про Дарёну. Она хотела было попятиться к двери, как новый атаман, насмешливо сверкнув глазами, хмыкнул:

— Даже не думай! — он резко ухватил её за косу. — Будешь рядом со мной сидеть. Как собачонка, — больно дёрнув за волосы, Камчатка намотал те на кулак и, заставив девчонку усесться у его ног, заржал. — А утром судить тебя будем! По всей правде нашей!

Пьянка в кабаке разгорелась с новой силой. Сидя под столом, Дарёна терпела невыносимое унижение. Явно издеваясь, Камчатка время от времени рукой с намотанной косой поднимал чарку, заставляя девочку морщиться от боли, что вызывало у собутыльников приступы пьяного смеха. Достаточно набравшись, Камчатка, наконец, поднялся и, покачиваясь, направился к своей каморке.

— А ну, за мной, — вновь дёрнув косу, велел он.

— Не сбежит чертовка? — спросил кто-то из захмелевших воров.

— Не боись, у меня не сбежит, — хмыкнул новый атаман. — Теперь словно коза на верёвке за мной ходить будет, — добравшись до кровати, Камчатка, не выпуская волос из кулака, повалился на спину. — А ты вот здесь, на рогоже, — он указал на пол и, насмешливо икнув, почти сразу захрапел.

Сглотнув подступившую слезу, Дарёна старалась не шевелиться. Даже если бы она захотела, лечь у неё не получилось бы, натянутая коса позволяла разве, что сидеть рядом с кроватью. Убедившись, что мучитель уснул, пленница попыталась осторожно освободить пряди, но вскоре отказалась от затеи. Даже во сне разбойник мёртвой хваткой сжимал кулак, а попытка разжать его пальцы закончилась тем, что Камчатка, хрюкнув, повернулся на бок и запрятал руку под подушку, натянув косу ещё сильнее.