Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 8 – Татьяна Милях

— Чем могу помочь? — спросил он.

— Господин Золотарёв? — спросил визитёр.

— К вашим услугам, — в ответ поклонился хозяин ювелирной мастерской.

— Мой господин, князь Юсупов, просил вас прибыть к нему, — сообщил человек.

— Сам Юсупов? — Михаил Яковлевич взволнованно потёр лоб. — И когда князь хотел бы меня видеть?

— Если вас не затруднит, то прямо сейчас. Он прислал за вами карету.

— Карету? — пробормотал Золотарёв, разглядывая сквозь окно роскошный экипаж.

— Не беспокойтесь, потом я на ней же отвезу вас обратно. Вы готовы?

— Я? — Золотарёв растерянно заморгал. — Да-да! Конечно! Только простите… Мне надо переодеться. — Он показал на свой рабочий костюм.

— Разумеется, я подожду.

— Лизонька, пожалуйста, принеси мой парадный камзол! И башмаки с пряжками! — крикнул Золотарёв, поспешно поднимаясь на второй этаж, туда, где находились жилые комнаты.

Спустя четверть часа Михаил Яковлевич вышел, проследовал за лакеем князя и сел в карету.

[1] Ливрея— парадная форменная одежда, которую носили лакеи, швейцары, кучеры в XVIII—XX веках, а также рыцари поверх доспехов.

Всю дорогу до княжеского дворца Михаил Яковлевич взволнованно потирал лоб, теряясь в догадках, с чего вдруг столь высокородная особа заинтересовалась его скромной персоной? «Может, отец Никон рассказал князю обо мне, и тот решил заказать оклад на иконы в новую часовню? — размышлял Золотарёв, вспоминая визит духовника[1]* семьи Юсуповых. — А может, чарки серебряные понадобились или гравировку на чём сделать?»

По прибытии на место гостя провели в гостиную.

— Николай Борисович скоро будут, — заявил лакей и скрылся за дверью.

Неловко топчась посреди просторной и богато украшенной залы, Михаил Яковлевич не знал куда деть руки, то и дело поглядывая по сторонам. Вскоре в дверях появился человек лет тридцати пяти под руку с возрастной дамой, в которой Золотарёв тут же узнал посетительницу, купившую у него табакерку и броши.

— Ваша светлость. Мадам, — Михаил Яковлевич почтительно поклонился.

— Значит, вы и есть тот местный самородок, — проговорил князь, с интересом разглядывая гостя. — Стоило мне вернуться в Москву, так матушка все уши прожужжала, рассказывая, какой вы — замечательный ювелир.

— Мадам слишком добра ко мне, — вновь поклонившись, ответил Золотарёв.

— Честно говоря, поначалу я скептически отнёсся к её словам, однако когда увидел вашу работу, понял, что матушка права, —Юсупов пристально прищурился. — Это правда, что вы учились в той же мастерской, что и великий Позье?

— Не я. Мой батюшка.

— Но, судя по этим вещам, он передал вам все тонкости ювелирного искусства, — князь вытащил из кармана сверкающую табакерку. — Действительно, занятная вещица.

— Вы правы, — ответил Золотарёв и скромно потупился. — Но только хочу уточнить. Я не только перенял технику отца, но ещё сумел развить мастерство с учётом наших русских традиций.

— Прекрасно, прекрасно. Нашей императрице по нраву народные мотивы в платьях и украшениях, — Юсупов одобрительно качнул головой. — Но перейдём к делу. Сможете ли вы изготовить для моей матушки гарнитур, да такой, чтобы придворные и фрейлины императрицы от зависти позеленели? — Князь лукаво улыбнулся.

— Ваша светлость, я, конечно, могу, но мне нужны соответствующие материалы, — проговорил Золотарёв.