Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 72 – Татьяна Милях

— Сюда смотри, Графиня, — говорил он, раскладывая колоду на колченогом столе. — Это не просто картинки. Каждая карта — живая. У туза уголок чуть погнут, у короля — крапинка на обрезе, ровно маковое зёрнышко. Твой отец на алмазах грани считал? Вот и тут считай.

Он заставлял её часами смотреть на карты при слабом свете свечи, пока она не начала различать масти по едва заметным изъянам печати. Её «ювелирный» глаз выхватывал то, что для других оставалось просто обычной бумагой.

Матвей научил Дарёну подавать сигналы через поднос и посуду, а также через обыденные движения.

— Со мной в игре зенками не сшибайся, — наставлял он. — Знак должен быть незаметным… Невинным поворотом головы или руки, чтобы не вызвать подозрений у «карасей». Если у него черви: поставить чарку с правой стороны. Бубны — с левой стороны. Трефы, то строго по центру, а если пики, то едва заметно стукни краем чарки о стол, прежде чем отпустить.

Далее шли обозначения достоинства карт, которые помощница должна была показать через полотенце-рушник. Если у игрока туз — Дарёне следовало перекинуть рушник через правое плечо, если король или дама, то держать рушник в обеих руках перед собой, словно собираясь вытереть стол. Если же попалась пустая, «мусорная» карта, то рушник оставался заткнутым за пояс.

— Гляди, графиня, — подвигая к ней медный подсвечник, рассказывал Цыган. — Коль увидишь у соседа туза, подойди да сними нагар со свечи, будто она чадит. А коль карта у него мелкая, дрянная, то просто свечу поправь, мол, криво стоит. Для всех ты — заботливая прислуга, а для меня — зрячая душа.

Были у Матвея в запасе и другие «маяки».

— Когда увидишь у него «семью», три одинаковых карты, поправь платок на левом плече, — учил он. — Если он «дёргает», пытается сменить карту, кашляни в кулак, да негромко, ровно от пылинки нёбо скребёт. А если я на тебя гляну и бровью поведу — значит, жду, сколько тузов в колоде осталось. Поняла? Покажешь на пальцах, да так, будто яблоко ешь. Ну а коли почуешь, что у соседа глаза не в карты, а по сторонам зыркают или засаду унюхаешь — перекрестись. Только не как в церкви, истово, а будто муху от лба отгоняешь. Один раз — внимание. Два — сбрасывай карты и уходи. Ну что? «Всё поняла?» — спрашивал Цыган и начинал проверку, как подопечная усвоила урок.

Дарёна, умело используя свои руки, научилась говорить с Матвеем без слов. Например, туз обозначался прижатым к щеке пальцем, будто она о чём-то задумалась. Король — большой палец закладывался за край шали или пояса, а дама изображалась совсем просто: девчонка поправляла выбившийся у виска локон.

Обучение проходило успешно, и вскоре Цыган повёл её на дело. Первая игра, на которую он взял помощницу, проходила в шумном трактире у Китай-города.

Оглядев зал, Цыган своей жертвой выбрал уже изрядно «подогретого» сбитнем с вином дородного господина в наряде преуспевающего стряпчего[2]*. Дарёна встала чуть поодаль и, прислонившись к печке, изображала ждущую «хозяина» прислугу.

На самом деле её взгляд, острый как ланцет, вскрывал карты стряпчего, который небрежно растопырил их веером. «Девятка бубен... валет... король червей», — мгновенно считала она и, медленно подняв руку, отмахнулась, словно отгоняла назойливую муху. Следующим движением девочка коснулась мочки правого уха, и Цыган тут же сбросил карту. Стряпчий довольно хохотнул, не подозревая, что «сонная сиротка» только что сдала его расклад.