Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 191 – Татьяна Милях

Последующие дни графиня Лещинская и впрямь развернула бурную деятельность. Первым делом она лично посетила Московский Воспитательный дом и передала смотрителю пухлый конверт со значительной частью выигранных у Пушнова денег на содержание сиротского приюта. С её уличным прошлым и шпионским чутьём Даше не составило труда устроить смотрителю негласную проверку, и, лишь убедившись, что этот человек добропорядочен, честен и все средства до последнего гроша пойдут на нужды детей, а не осядут в карманах вороватых казённых чиновников, она со спокойной душой переключилась на собственные хлопоты.

Дарёна то встречалась с рекомендованным Арсеньевым архитектором, то подыскивала артели мастеров для предстоящих работ, а вот господину Пушнову предстать пред свои ясные очи более не позволила. Сергей Алексеевич страстно жаждал увидеться с прекрасной вдовушкой и не только с целью вернуть проигранное золото, но и преследуя весьма плотские намерения.

Однако графиня Лещинская не оставила ему ни единого шанса. На его пылкие послания она отвечала кокетливыми отписками: то сказывалась внезапно захворавшей, то выставляла себя по уши занятой хлопотами, а вскоре и вовсе покинула Москву, объявив, что отправляется навестить занемогшую «тётушку».

Дарёна в самом деле выехала из столицы, ей очень хотелось отблагодарить за доброту и приют сестру Арсеньева. Встреча в тихой усадьбе оказалась невероятно тёплой: обе дамы от избытка чувств даже проронили искреннюю слезу.

— Какая ты стала, Дашенька! — обнимая любимую воспитанницу, воскликнула мадам Кошелева. — Чудо! Чудо, до чего хороша!

— Всё вашими заботами, Ирина Михайловна, — растроганно отозвалась Дарёна. — Не прогоните? Я ведь совершенно без предупреждения к вам нагрянула.

— Что ты, что ты, деточка! Я безмерно тебе рада! — гостеприимная хозяйка увлекла гостью в дом. — Надеюсь, ты не станешь повторять манеры моего сумасбродного братца: заглянешь на денёк и вновь умчишься? Хоть неделю-то у меня погостишь?

— Погощу с превеликим удовольствием, Ирина Михайловна. У вас здесь так благостно и спокойно... А мне решительно необходимо побыть в тишине и разобраться в собственных мыслях.

Вечером за чаем они допоздна обсуждали московские новости и домашние дела, и никак не могли наговориться.

Графиня Лещинская задержалась в поместье почти на три недели. Соседи, едва прослышав о возвращении воспитанницы мадам Кошелевой, ставшей ныне знатной титулованной дамой, наперебой зазывали её к себе на званые обеды и ужины, а потому полного уединения Дарёне вкусить так и не удалось.

Когда же она, наконец, вернулась в Москву, то к своей радости через канцелярию Арсеньева узнала, что Пушнов со своим французским сообщником уже выехали за границу. «Вот и отлично, — констатировала она про себя, глядя в окно на оживлённый Кузнецкий мост. — Значит, наше дело набирает обороты. Буду ждать вашего возвращения, Сергей Алексеевич. Ничего... Я умею быть терпеливой».

Увлечённая возведением особняка, Дарёна почти перестала думать о возмездии, ей попросту стало не до того. Лишь время от времени она осведомлялась о «делах в Европе», внимая подробным рассказам от Арсеньева. Егор Захарович приставил к Пушнову заграничных соглядатаев и регулярно получал от них шифрованные отчёты.