Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 134 – Татьяна Милях

— Это… это неслыханно! — воскликнул Крашевский.

Осторожно кашлянув, Арсеньев подошёл к столу:

— Полно тебе, Фёдор, — проговорил он и, развернув сложенную вдвое пачку ассигнаций, вытащил одну из купюр. — Мы ведь девочку в логово к Зоричу именно за этим посылали. Дарья свою работу выполнила.

— Это вы её посылали, Егор Захарович, — отрезал Крашевский. — Моя задача — блюсти букву закона, а не потакать карточным аферисткам!

— Ну и как бы мы иначе узнали правду? — Арсеньев, неторопливо перебирая купюры, поднёс одну из них к свече, просматривая на свет. — Привычными дознаниями местную публику не возьмёшь.

— И что, узнали? — скептически хмыкнув, Крашевский всё же подошёл ближе, не в силах побороть любопытство. Небрежно подхватив одну из купюр, он поднёс к огню. — Я с самого начала говорил, что это глупая затея... — убедившись в подлинности первой банкноты, Фёдор уже хотел её отбросить, но ради очистки совести взял лежащие снизу, плотно свёрнутые вместе ассигнации. Разглядывая бумагу, он вдруг осёкся и неожиданно кашлянул. — Не может быть... Егор Захарович, глядите! И правда, фальшивка! И эта, и эта... и вот эта тоже!

Дарёна подошла и, подхватив отложенную Крашевским купюру, озадачено нахмурилась:

— Не понимаю… — она повертела банкноту в руках. — Деньги и деньги…

— Извольте взглянуть, — Крашевский ткнул пальцем в бумажную сторублёвку. — Повнимательнее посмотрите. Особенно, что набрано мелким шрифтом. Видите? Вместо слова «ассигнация» написано «ассиiнация».

— И впрямь... — пробормотала Дарья, разглядывая крошечную лишнюю точечку вместо палочки буквы "г".

— Тонкая работа, а на такой мелочи споткнулись, — ухмыльнулся Арсеньев.

— Дарья Михайловна, вы запомнили, кто из игроков пустил в ход эти бумаги? — Фёдор впился в девушку испытующим взглядом.

— В такой кутерьме уследить сложно, — Дарёна задумчиво наморщила лоб. — Но вот эту пачку, сложенную вдвое, положил на стол сам господин Зорич. Как раз в тот момент, когда я объявила ва-банк.

— Отлично! — глаза Крашевского азартно сверкнули. — Теперь Семёну Гавриловичу не отвертеться. Придётся ему держать ответ перед самим светлейшим князем Потёмкиным!

— Ну что, господин полицмейстер, я помилована? — с лукавым укором спросила девушка. — Или так и будете на меня сердиться за «шулерство»?

Крашевский на мгновение замялся, глядя на её торжествующее лицо.

— Конечно, сударыня, вы нарушили закон... — начал он привычным тоном.

— Но исключительно ради блага государства, — со смешком закончила фразу она.

— Благодарю, — лаконично выговорил Фёдор, и в этом коротком слове Дарёна услышала больше признания, чем в любой длинной речи.

— Значит, завтра же наведаемся в замок? — воскликнула она. — Укажем генералу на его «ассиiнации»?

— Нет, — возразил Арсеньев. — Ни вы, Дарья Михайловна, ни я в замок не пойдём. Мы не должны себя раскрывать раньше срока. Игра ещё не закончена, мы нашли лишь хвост змеи, а голова всё ещё остаётся в тени.

— Я пойду сам, в сопровождении солдат и полиции, — решительно заявил Крашевский.

Дарёна недовольно поджала губы, понимая, что её роль в этом акте окончена, но спорить не стала, понимая, главная битва ещё впереди.

На следующее утро к парадному крыльцу Шкловского замка верхом на коне прибыл могилёвский полицмейстер в сопровождении пятёрки полицейских при саблях. Стоило им переступить порог, как особняк превратился в растревоженный муравейник. При виде столь представительной и суровой делегации лицо Зорича, ещё хранившее следы вчерашнего веселья, возмущённо исказилось.