Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 131 – Татьяна Милях

— Я иду с вами! — решительно заявил Крашевский.

— Не стоит, Фёдор Сергеевич. Вы своим суровым видом всех игроков распугаете, — девушка одарила его милой, но холодной улыбкой. — К тому же за зелёным сукном мне ничто не угрожает.

— Да, друг мой, тебе лучше и вовсе покинуть замок, дабы не смущать господ полицейским мундиром, — вкрадчиво добавил Арсеньев, кладя руку на плечо воспитанника. В его голосе Фёдору послышалось не столько предостережение, сколько приказ. — Ступай в гостиницу, а я присмотрю за нашей графиней.

Просторная комната с позолоченной лепниной, тяжёлыми портьерами на окнах, небольшим камином и роскошным игральным столом встретила Дарёну чуть слышным рокотом приглушённых разговоров и сладостным духом запрета. Склонившиеся над зелёным сукном мужчины казались заговорщиками, поскольку каждый из них знал, что нарушает «Устав благочиния» самой государыни, но осознание опасности лишь сильнее будоражило кровь, превращая игру в мистический ритуал. Вкрадчивый шелест карт, напоминавший шорох змеиной чешуи, перекрывал все прочие несмелые звуки, что ещё больше усиливало атмосферу таинственности.

Из женщин, кроме графини Лещинской, в зале присутствовала лишь престарелая княгиня, которая находилась здесь скорее из желания развеять скуку, чем сразиться в партию. Восседая в глубоком кресле у камина, она казалась застывшим изваянием древнего божества, но стоило в комнате появиться другой даме, как её мутный взгляд сквозь золотой лорнет мгновенно впился в юную вдову, будто взвешивая, достаточно ли в этой девчонке яда, чтобы выжить среди местных змеюк.

Дарёне предложили место напротив окна, чему она мысленно порадовалась: в ночной темноте стекло превратилось в чёрное зеркало, в котором при должном умении можно было поймать отражение чужих карт. Егор Захарович присел в сторонке, присоединившись к наблюдающим, но, оглядевшись, он вскоре понял, братьев Зановичей здесь нет.

Для разогрева господа сыграли в вист: игру чинную, требующую памяти и наблюдательности. Графиня Лещинская, наивно хлопая ресничками, сначала проиграла десять рублей, но в следующей партии вернула их и радовалась выигрышу, словно ребёнок. Наблюдая за подопечной, Егор Захарович втайне восхищался её артистизмом: она безупречно играла роль барышни, которой везёт по глупости.

Между тем ставки постепенно повышались, а вскоре вист вовсе наскучил собравшимся, похоже, пришла пора настоящей, большой и запрещённой игры, но оттого ещё более притягательной.

— А не попробовать ли нам штосс, господа? — воскликнул Зорич, азартно подмигнув гостям.

По комнате разнёсся одобрительный гул, все понимали, сейчас начнётся самое интересное. В штоссе всё зависело от слепой удачи и дерзости, штосс мог принести либо огромный куш, либо полное разорение. Дарёна едва заметно повела бровью: «Надо же, любимая игра воров и шулеров... Как удачно», — подумала она, чувствуя, как внутри просыпается холодный и расчётливый игрок из Волчьей долины.

Система ставок в штоссе была сложной, а лихорадочный азарт мешал участникам трезво оценить масштабы возможного краха. В ужас игроки приходили лишь после итоговых подсчётов, но сейчас разум молчал. Игра с головой захватила сидящих за столом мужчин, и Семён Гаврилович, поддавшись общему порыву, бросил на кон пачку новеньких ассигнаций: