Книга Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже, страница 49 – Рина Сивая

Спокойно. Спокойно, Оливия. Они просто разговаривают. Никто пока не пытается тебя укусить.

— А какие намерения считаются достаточно серьезными для вашего дома? — спросила я самым ровным из доступных мне голосов.

Арчи, сидевший рядом, кажется, был в полном восторге.

Предатель.

— Те, при которых девушка хотя бы понимает, во что ввязывается, — отозвалась Кларисса. — Вы, к примеру, уже осознали масштаб семейного бедствия, который вам достался вместе с Арчибальдом?

— Матушка, — укоризненно протянул он.

— Что? Я же не пугаю, я предупреждаю.

— А меня? — немедленно влезла Изабель. — Вы уже знаете, что я не люблю, когда трогают мои книги? А еще я ращу ящерицу. И если вы боитесь мантикошек, то лучше сразу сказать, а то потом будет поздно.

Я перевела взгляд с девочки на мать.

Потом на отца.

Потом снова на девочку.

Святая Луна, да они же здесь все такие!

— Мантикошек я пока не боюсь, — сказала сухо.

— Пока? — радостно уточнила Изабель.

— Дай девушке хотя бы войти в дом без обещания скорой смерти, — заметила Кларисса. — Это невежливо даже по нашим меркам.

— А по вашим меркам что вежливо? — не удержалась я.

— Не врать убедительно без подготовки, — спокойно ответила она и отпила чаю.

Я застыла.

Вот оно: тот самый упрек, который до этого лишь маячил на краю каждой реплики. Не озвученный в лоб, но вполне явственный и понятный.

Кларисса знала. Или, по крайней мере, подозревала. И судя по тому, как Арчи рядом даже не дернулся, он либо не боялся этого, либо уже заранее смирился с катастрофой.

— И давно вы поняли, что мы врем? — спросила я холодно.

— О, милая, — Кларисса чуть склонила голову набок. — Я слишком давно замужем, слишком долго была матерью и слишком часто имела дело с женщинами, которые хотели выглядеть убедительно, чтобы не распознать это почти сразу.

— А я распознала еще в холле! — гордо вставила Изабель.

— Ты не распознала бы даже вторжение соседнего королевства, если бы оно недостаточно громко вошло в дверь, — невозмутимо отозвалась мать.

Грегори все еще молчал, и от этого его молчания мне становилось еще неуютнее, чем от прямоты Клариссы.

Потому что она хоть колола открыто, а ее муж просто смотрел. Спокойно и внимательно, так, будто уже составил обо мне мнение и теперь наблюдал, подтвержу я его или опровергну.

— Так вы пригласили меня на чай только затем, чтобы устроить допрос? — спросила я.

— Нет, — сказала Кларисса. — Чай был бы и без допроса. Но с ним интереснее.

— Матушка, — снова попытался вмешаться Арчи.

— Помолчи, — отмахнулась она. — Я хочу понять, кого именно ты притащил в мой дом. И, учитывая твой вкус к неприятностям, имею на это полное право.

Я почувствовала, как внутри медленно закипала злость. Не та холодная, которой я обычно пользовалась как инструментом, нет. Другая – более… живая.

Потому что за последние дни я слишком много терпела. Слишком много подстраивалась. Слишком часто оказывалась в чужих правилах, дорогах, спальниках, трактирах, каретах и домах.

И вот теперь меня еще и здесь собирались разбирать по косточкам, словно я не человек, а редкий сомнительный экспонат, который Арчи действительно притащил с ярмарки.

И раз уж меня заранее отнесли к неприятностям, пожалуй, стоило показать, что именно такой я и являюсь.

— А вы всегда так встречаете гостей? — спросила я, чувствуя, как голос начинал звенеть. — Или это особая честь для тех, кто не родился в правильной семье, не приехал с кольцом на пальце и не умеет достаточно красиво вам врать?