Книга Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже, страница 51 – Рина Сивая

— Это невозможно, — тут же отрезала Оливка, обнимая Мора так, будто защищала его не от нас, а от самого факта происходящего. — Я ничего не делала!

— Так обычно и бывает, — сухо заметила мама. — Из пяти молодых мантикошек только Мор до сих пор не мог определиться с хозяином. До этого момента.

Леди Стоунхарт окинула нас взглядом, полным почти неприличного удовлетворения.

— А теперь у нас наконец полная идиллия. Как хорошо, что все мантикошки останутся в семье!

Оливка застыла, а через секунду очень медленно повернула голову к матери.

— Простите?

— Что именно тебя смущает, дорогая?

— То, что вы сказали это так, будто наличие у меня вашего кота автоматически означает, что я тоже должна остаться.

— Конечно, — без тени сомнения ответила мама. — Теперь с тобой связаны сразу два члена нашей семьи.

Она выразительно посмотрела сначала на Мора, потом на меня.

Я, признаться, испытал совершенно недостойное приличного сына удовольствие.

Еще один рычаг воздействия на мою строптивую некромантку? Это же почти подарок судьбы!

Оливка, судя по лицу, моего восторга не разделяла.

— Я ничего вам не должна, — отрезала она.

— Не должна, — легко согласилась мама. — Но ты нравишься моему сыну, а этого более чем достаточно для начала.

— У нас фиктивная помолвка.

— Фиктивную очень легко превратить в настоящую, — с той же убийственной любезностью отозвалась мама.

— Но я его не люблю!

Вот на этом месте я все-таки дернулся – не снаружи, нет. Снаружи я даже, кажется, не изменился в лице.

Зато внутри кто-то очень неприятно и очень точно повернул нож.

Надо же. Знал ведь. Сам придумал этот фарс. Сам тянул Оливку сюда. Сам с удовольствием пользовался каждым удобным поводом называть своей, понимая, что это не так. Но услышать вслух все равно оказалось... больно.

Мама, впрочем, оставалась мамой. Ее подобные мелочи не смутили совершенно.

— Тебе так только кажется, — сказала она. — Любовь, как и аппетит, приходит во время брака. Уж я-то знаю.

Я кашлянул. Отец едва заметно приподнял бровь. Изабель восторженно распахнула глаза, словно присутствовала при лучшем представлении недели.

А Оливка наконец выдохнула так, будто терпение в ней закончилось окончательно.

— Вы все тут невозможные! — сообщила она с чувством.

После чего резко развернулась, прижала к себе Мора еще крепче и вылетела из гостиной прежде, чем кто-то успел ее остановить.

Я дернулся следом почти сразу.

— Оливка!

— Стой, — негромко сказал отец.

Всего одно слово – и его, как обычно, оказалось достаточно.

Я повернулся к лорду Стоунхарту.

— Папа...

— Девочке нужно побыть одной, — спокойно произнес он. — Мор присмотрит за ней и не даст наделать глупостей.

— Я тоже присмотрю! — радостно объявила Изабель и, не дожидаясь разрешения, умчалась следом так быстро, что только коса мелькнула в дверях.

Мама проводила дочь взглядом и хмыкнула.

— Пока саквояж Оливии стоит в холле, дальше порога она все равно не уйдет.

Это было до обидного разумно.

Я постоял еще секунду, потом все же опустился обратно на диван. Без особой радости.

— Ты могла бы и помягче, — сказал матери.

Она перевела на меня взгляд. Острый, внимательный, совершенно не раскаивающийся.

— Могла бы, — согласилась мама. — Но не захотела.

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы ты запудрил девчонке голову, Арчибальд.