Книга Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже, страница 47 – Рина Сивая

Так что вскоре мы уже тряслись в карете по дороге к бухте: лошадь Арчи ехала привязанной сзади, два горшка стояли у моих ног, а сам Арчи напротив выглядел до безобразия довольным собой.

И именно тогда до меня дошло, что за всей этой суматохой мы не обсудили главного.

— Стоунхарт.

— М-м?

Я слегка замялась, но все же спросила:

— Как мне себя вести с твоими родителями?

Он лениво повернул голову к окну, будто вопрос был совершенно незначительным.

— Будь собой.

Я уставилась на него.

— Это весь план?

— А тебе нужен еще?

— Хотя бы минимально разумный, — отрезала я. — Даже не попросишь держать язык за зубами?

Арчи усмехнулся.

— Это бессмысленно.

— Почему?

— Потому что рядом с моей матерью молчать не получится, если ты не обладаешь ангельским терпением. А это, уж прости, явно не про тебя.

Я прищурилась.

— То есть ты официально разрешаешь мне говорить что угодно?

— Конечно.

— Даже то, что наша помолвка фиктивная?

Он посмотрел на меня с тем самым странным, спокойным выражением, которое я еще не умела толком читать.

А потом улыбнулся. Очень загадочно.

— Можешь попробовать.

И вот в этом разрешении было что-то очень, очень странное.

Глава 15. Некромантка

Оливия Мортимер

Арчибальд Стоунхарт бросил меня перед воротами огромного особняка, аргументировав это тем, что ему нужно подготовить родных. Мысль была здравая, а реализация мне не понравилась.

Во-первых, потому что готовить к моему появлению, по идее, следовало меня, а не их.

Во-вторых, потому что стоять одной у чужих ворот, с ощущением, что меня сейчас будут оценивать, как подозрительный товар на ярмарке, я терпеть не могла.

А в-третьих, потому что за последние дни у меня выработалась неприятная привычка чувствовать себя спокойнее, когда этот невыносимый боевик был рядом.

Пагубная, надо сказать, привычка. Поэтому, когда улыбчивый Арчи снова показался на тропинке, я немного выдохнула.

— Готова? — поинтересовался он и предложил мне руку.

Я посмотрела на нее так, будто она могла обратиться в змею и ужалить, заразив меня не ядом, а браком, детьми и желанием провести всю жизнь рядом с невыносимым боевиком.

Брррр!

— Нет, — призналась я честно и все-таки приняла локоть Арчибальда. — Но чем раньше мы начнем, тем раньше закончим.

Парень загадочно хмыкнул, но промолчал.

Дом Стоунхартов, впрочем, сразу отвлекал от лишних мыслей.

Богатый – это было видно с первого взгляда.

Но не такой, который кричит о своем богатстве с порога позолотой, лепниной и желанием ослепить гостя люстрой размером с карету. Нет. Здесь все было слишком... уверенно для этого. Светлый камень, широкие окна, аккуратный палисадник, спокойные линии фасада. Дом людей, которым ничего никому не нужно доказывать.

Это, к сожалению, мне сразу понравилось.

В холл меня провели без лишних церемоний. И едва я переступила порог, как заметила наш подарок.

Тот самый цветок с серебристо-синими лепестками уже стоял на узком столике у лестницы, будто всегда здесь и жил. В полутени холла он смотрелся до того уместно, что я почти обиделась: очень уж быстро его приняли в дом, в отличие от некоторых.

Меня, например.

Потому что на лестнице и у дальней арки уже ждали.

Первой я увидела женщину.

Высокая, суховатая, с тем самым лицом, которое не назовешь классически красивым, но на которое невозможно не смотреть. Рыжеватые волосы были уложены без лишней вычурности, взгляд – цепкий, светлый, хищный. На губах – не улыбка, а что-то гораздо опаснее. Рядом с ней стоял мужчина – широкоплечий, молчаливый, с редким выражением лица человека, который привык замечать все, но говорить только по необходимости. А чуть сбоку, на перилах лестницы, как воробей на ветке, пристроилась девочка лет десяти с озорными глазами и косой, уже наполовину развалившейся.