Книга Последняя надежда драконьего императора, страница 3 – Виктория Чара

Стоило переступить порог адвокатской конторы, в ноздри ввинтился одуряющий запах кофе. Дома дядя пил растворимый, но этот был явно подороже. Спрятав пакет за спину, я спросила у улыбчивой девушки на ресепшене, где тут получают наследство. Она без лишних вопросов указала мне на нужную дверь, как только я назвала фамилию.

Мужчина в безупречном костюме — я мгновенно узнала поставленный голос из трубки — вежливо кивнул на кожаное кресло:

— Анастасия Кострова? Присаживайтесь. Как удачно, что вы решили приехать сегодня. Остальных наследниц мы тоже ждем с минуты на минуту.

От слова «остальных» мое сердце, жившее радостным предвкушением, испуганно екнуло.

— А много еще наследниц-то?

— Прямого завещания Илона Варфоломеевна не оставила, но мы смогли разыскать трех ее дальних родственниц. В том числе вас.

В этот момент дверь за моей спиной распахнулась и в кабинет вошли, стуча каблуками блондинка и брюнетка. Запах парфюма моментально перебил запах кофе. Они без приглашения плюхнулись в свободные кресла.

Следом зашла секретарша и расставила на столе три малюсенькие чашечки. Я немедленно высыпала в свою оба прилагавшихся пакетика сахара, тщательно размешала и, прикрыв глаза, сделала глоток, дегустируя вкус новой богатой жизни.

Адвокат тем временем перешел к сути: дом доставался нам троим в равных долях.

— Дом в каком состоянии? Его продать-то хоть можно? — блондинка разочарованно надула губы. — Или там избушка на курьих ножках?

— Если не дом, то участок, — деловито отозвалась брюнетка, разглядывая свой безупречный маникюр. — В черте города земля должна дорого стоить.

— Дамы, дом очень старый и находится на окраине, — остудил их пыл мужчина, выдавая нам по ключу и небольшой стопке документов. — И при продаже вам придется учитывать мнение всех собственников. Но комнат в нем ровно три — так что сможете распоряжаться своими долями. Если, конечно, найдете желающих перебраться в такую глушь.

Полистав выданные мне бумаги, я обнаружила копию свидетельства о смерти Илоны Варфоломеевны, еще какой-то документ, подтверждающий, что я — ее наследница.

Но девицы расценили услышанное по-своему:

— Надо занять комнату получше и все-таки продать. Ну что, наперегонки? — блондинка крутанула на пальце брелок от машины.

— Я с тобой! — подхватила брюнетка, уже на ходу поправляя сумку. Возле самой двери она обернулась и бросила мне: — Извини, тебе уж что останется.

Да уж, обогнать иномарку на своих двоих возможным не представлялось. Но я искренне надеялась, что в этой «глуши» хотя бы можно будет жить, ведь возвращаться мне все равно некуда.

Я допила свой кофе, на всякий случай переписала у адвоката телефоны обеих новоявленных «сестер» и отправилась разыскивать свою законную собственность.

Добираться до городской окраины пришлось долго. Сначала трястись в душном автобусе, а потом еще минут двадцать шагать пешком по извилистым улочкам частного сектора.

Погода, словно меня дожидалась, начала стремительно портиться.

Гадать, успею ли до грозы забраться под крышу, не пришлось — первая тяжелая капля упала прямо на нос, и в тот же миг июльский ливень обрушился стеной, мгновенно превратив проселочную дорогу в липкую жижу. Я промокла насквозь.

Свернув на нужную улицу, я притормозила. Вместо милого старенького домика с уютным палисадником сквозь потоки воды, льющиеся с неба, я разглядела почерневшую от времени бревенчатую халупу с перекошенной крышей, из которой уже проросла довольно высокая трава.