Книга Последняя надежда драконьего императора, страница 7 – Виктория Чара

Я перевела взгляд на свою руку — царапина от гвоздя всё еще кровила. Шагнув вперед, я решительно приложила окровавленную ладошку к ближайшему бревну.

Дерево под рукой мгновенно потеплело. И тут же на грязных окнах сами собой развернулись чистые, белые занавески.

Ну, вот и выяснили, я окончательно сошла с ума и галлюцинирую во дворе под ливнем.

Но в пустоту, задрав голову к потолку, я на всякий случай тихонько произнесла: — Спасибо!

Снова заглянула в бумажку, чтобы выполнить следующий пункт, насчет магии, и от изумления едва не выронила её. В письме совсем другим почерком проступил четвертый пункт:

«4. Отмой полы!»

Я моргнула. И снова вслух в пустоту проговорила:

— Сначала сделаю третий пункт, — немного помагичу.

Взгляд упал на пузатую печь у стены. Сбоку у нее торчала массивная металлическая ручка, точь-в-точь как у старой тетиной мясорубки. «Положи что-нибудь в печку…» Я пошарила глазами вокруг, но ничего подходящего не обнаружила. Зато вспомнила про совершенно бесполезную скрепку, которую выменяла утром в электричке.

Похлопав по карманам куртки, я вытащила детскую поделку и бросила её в зев печи, на дне которой были четко выбиты круги и какие-то незнакомые знаки.

Схватившись за металлическую рукоять, я с усилием крутанула её один раз.

Ручка коротко лязгнула. Внутри вспыхнуло синим.

И одновременно с этой вспышкой на меня навалилась такая чудовищная, слабость, словно из меня разом выкачали все силы. Колени подогнулись и мир, качнувшись перед глазами, стремительно полетел куда-то вправо, исчезая в темноте.

Уже теряя сознание, сквозь плотный ватный гул я услышала с улицы оглушительные, властные удары чудовищных размеров кулака в мою дверь:

Бумс! Бумс! Бумс!

— Открывай, ведьма! — рявкнул, раскатистый мужской голос.

А дальше на меня навалилась кромешная тьма.

Первым вернулось обоняние. Я почувствовала запах… То есть густой, сладкий, одуряющий аромат роз.

И с трудом разлепила веки. Прямо надо мной нависала галлюцинация премиум-класса.

Сначала затуманенный взгляд выхватил огромную охапку алых и нежно-розовых бутонов. В голове вяло зашевелились панические мысли: «Всё-таки молния тебя добила, Ася».

Но затем я разглядела огромную мужскую ручищу, этот букет державшую, и ткань угольно-черного дорогого камзола, расшитого сложнейшими золотыми узорами.

Разворот плеч незнакомца внушал благоговейный трепет, а рассыпанные по ним темные кудри делали его похожим на сошедшего с Олимпа античного бога.

А уже потом я увидела лицо. Хищное, аристократичное, с резкими, словно высеченными из мрамора скулами, волевым подбородком с легкой щетиной и тяжелым, пронзительным взглядом чуть раскосых глаз. Мужчина был настолько великолепен, что в реальности существовать просто не мог. Он взирал на меня изучающе и властно.

Я чуть не прослезилась от такой экзистенциальной несправедливости: при жизни мне подобные экземпляры даже на обложках тетрадей не попадались, а тут — пожалуйста.

Вдруг мужчина мечты нахмурился. Его идеальные губы сжались в сухую линию.

Он окинул меня с ног до головы с таким видом, будто вместо породистой собаки ему подкинули облезлую дворняжку. Загробная романтика моментально свернула свои шелковые знамена.

— Ты кто такая? — ледяным тоном поинтересовался бог с Олимпа. Голос его так вибрировал, что казалось, вместе с ним дрожали стекла.