Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 107 – Daria Tetslova

Пуговка что-то весело крикнула своей подружке, и я заметила, как Игорь едва заметно улыбнулся одними уголками губ.

— Она совсем взрослая, — тихо произнес он, не поворачивая головы. — Что она любит?

В голосе прозвучало что-то похожее на искренний интерес вперемешку с тоской.

Несмотря на всё, что между нами было, я решила не вставать в позу. Делаю это не для него — для неё.

Не хочу, чтобы через десять-пятнадцать лет она посмотрела на меня с упреком за то, что я лишила её отца только потому, что сама не смогла простить.

— Сейчас постоянно рисует, — ответила я, глядя на дочку. — Любит сказку про колобка и сладости. Но ей их много нельзя.

Игорь наконец повернул голову, в глазах мелькнуло беспокойство:

— Аллергия?

— Нет. Просто она не знает меры. Если дать килограмм конфет — съест всё сразу, а потом будет мучиться с животом.

Игорь коротко усмехнулся, и в этой усмешке я вдруг увидела того прежнего человека, в которого когда-то влюбилась.

— Понятно. Характер точно мой — всё или ничего.

— Не только характер, — я тяжело выдохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Она твоя маленькая копия. Только девочка.

— Спасибо тебе за неё. Она чудесная, — вдруг сказал он, поймав мой взгляд. — Лесь, я хотел попросить прощения. И рассказать, что именно случилось тогда, шесть лет назад.

Я грустно усмехнулась и отвела глаза. Смотрела, как Пуговка старательно углубляет свою ямку, лишь бы не видеть его лица.

— А было что-то ещё, чего я не знаю? — тихо спросила я.

— Было, Лесь... Намного больше, чем ты думаешь, — его голос прозвучал совсем хрипло, надломленно.

Я помолчала, переваривая его слова, но потом покачала головой.

— Знаешь, Игорь... Ты сам мне когда-то сказал, что прошлое нужно оставлять в прошлом. И я думаю, ты был прав. Сейчас все твои оправдания не будут иметь никакого значения. Время ушло. Из всего, что между нами было, по-настоящему важна только Лада.

Я видела, как он хотел возразить, как дернулись его пальцы, словно он хотел коснуться моей руки, но вовремя остановился и сжал ладонь в кулак.

— Это не оправдания, — жестко перебил он, и в глазах полыхнуло что-то отчаянное. — Это правда, которая тогда всё разрушила. И она же лишила меня возможности видеть, как растёт мой ребёнок. Лишила возможности быть рядом с вами.

— Зачем мне это сейчас? — я спросила это так тихо и устало, что сама едва себя услышала.

— Ты имеешь право знать, что произошло на самом деле, Лесь. Потому что эта правда касается не только меня, но и тебя.

— И что это изменит? — я наконец посмотрела ему прямо в глаза.

Игорь не отвел взгляда. В его лице было что-то такое — смесь вины и пугающей решимости, — от чего мне стало не по себе.

— Возможно, ничего, — он поджал губы, упрямо глядя на меня. — А может, это перевернет весь твой мир.

— Знаешь, — я горько хмыкнула, — Ты и без всякой «правды» отлично с этим справляешься.

Я замолчала, взвешивая все «за» и «против». Навряд ли он мог уже чем-то по-настоящему меня удивить — лимит потрясений в моей жизни был исчерпан давным-давно. Но интерес к этому ящику Пандоры, который он так настойчиво предлагал открыть, всё же проснулся и осел где-то глубоко внутри.

— Я виноват перед тобой. Сильно виноват. Ещё с того идиотского спора, — начал он, и я заметила, как тяжело ему даются эти слова. — Это было глупо, мы были пьяны, а ты… Ты была такая неприступная. Подколы Ника тогда задели меня за живое. Мы поспорили, и я пожалел об этом уже на следующее утро.