Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 106 – Daria Tetslova

— Игорь, трубку! — скомандовал Влад, на ходу надевая стерильные перчатки. — Давление падает, она сейчас «остановится». В операционную, живо!

Я перехватил мешок Амбу, глядя, как Леся ловко фиксирует систему.

Она стояла вплотную к Яне, почти касаясь её плечом, и даже не подозревала, кто лежит перед ней.

Яна вдруг дернулась. Её взгляд на мгновение сфокусировался, перебегая с моего лица на Лесю.

В глазах Басовой промелькнул узнавание и какой-то дикий, животный страх. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип с кровью.

— Не разговаривать, бережем силы, — спокойно и профессионально произнесла Леся, поправляя кислородную маску на её лице.

Я толкал каталку, смотрел на Яну и думал о том, что у жизни очень специфическое чувство юмора.

Говорят, бумеранг всегда возвращается, но я не думал, что увижу это своими глазами.

Когда-то она хладнокровно разрушила нашу жизнь, а теперь лежала перед нами — беспомощная, и её жизнь полностью зависела от нас.

Сегодня на улице тепло, летнее солнышко припекает. Жмурюсь, прикладываю руку ко лбу козырьком и смотрю на довольную дочь — она возится в песочнице с новой подружкой со двора.

Пуговка оборачивается, ловит мой взгляд и с широкой улыбкой машет мне жёлтой лопаткой. Дождавшись, когда я помашу ей в ответ, она спокойно возвращается к своим песочным зверушкам.

К счастью, инцидент на свадьбе Корнеевых она забыла быстро. Спасибо родителям — забрали её к себе и переключили на грядки, в которых она так любит ковыряться на пару с моей мамой.

Мне же потребовалось куда больше времени, чтобы прийти в себя. Стоит вспомнить слёзы дочки, как внутри всё закипает от злости. Хочется найти виновника и как следует высказаться.

Гуляев.

Он — нескончаемый источник моей боли и слёз. Напоминаю себе об этом каждый день, чтобы не забыться, не поддаться воспоминаниям и снова не уйти с головой во всё это под названием «любовь».

Ничего хорошего мне эта любовь не принесла. Только сердце вдребезги и душу в клочья.

Но как бы я ни хотела вычеркнуть его, у нас общая дочь. Это факт, который никуда не деть.

Пуговка ничего не знает об отце. А Игорь требует своего. Пишет, звонит, настаивает на встречах. Говорит, что имеет право быть рядом. И я, как бы ни злилась, понимаю — он прав.

Я смотрю на ее светлую макушку и чувствую, как внутри всё сжимается от неизбежности. Рано или поздно мне придётся рассказать ей правду.

Придётся впустить его в наш мир, потому что я не могу лишать её отца, как бы сильно этот человек ни ранил меня саму.

Я так глубоко ушла в свои мысли, что перестала замечать всё вокруг. Просто смотрела на дочку, на её возню в песке, и думала, как мне теперь со всем этим быть.

Как подошел Игорь, я не заметила. Он просто сел на скамейку рядом. Бесшумно. Я почувствовала его присутствие всем телом.

Замерла. Даже голову боялась повернуть в его сторону. Сердце заколотилось, а во рту сразу пересохло. Ждала, что сейчас опять начнет качать права, требовать что-то, но Игорь молчал.

Он сидел, наклонившись вперед, и просто смотрел на Пуговку. Не отрываясь. Ловил каждое её движение: как она хмурится, как поправляет панамку, как старательно пересыпает песок из ведерка.

Я видела его профиль. Он не пытался начать разговор или как-то на меня давить. Казалось, ему сейчас реально достаточно просто посидеть рядом и посмотреть на неё.