Книга Без страха и упрёка, страница 5 – Андрей Земляной

Чужая память подсказала имя солдата.

Михаил. Мишка Назаров. До войны работал механиком на мельнице.

Штурмин осторожно приподнялся, не высовывая головы над краем балки. Рядом лежала винтовка «Мосина». Затвор открыт, в подсумке две обоймы. Чуть дальше красноармеец с перевязанной рукой прижимал к земле ручной пулемёт «ДП», возле которого лежали два почти пустых диска.

Немецкие позиции были устроены грамотно. Два пулемёта перекрывали подходы к проволоке, ещё один, вероятно, стоял правее и мог вести фланговый огонь вдоль склона. Слева время от времени били миномёты. Прямо перед балкой местность поднималась, вынуждая атакующих выходить на гребень в полный рост. Справа тянулась заросшая лощина, но её нижняя часть отсюда не просматривалась.

Нужны были разведка, дым и артиллерия. Или ночь, люди, способные ползти тихо, и точные сведения о правом фланге.

Вместо этого из глубины балки донёсся крик:

— Рота, приготовиться!

Солдаты зашевелились. Никто не торопился вставать, но люди проверяли винтовки, подтягивали ремни и молча смотрели на передний склон.

Между воронками появился капитан. На петлицах виднелась одна шпала. Гимнастёрка была покрыта пылью, левый рукав потемнел от крови, лицо осунулось, а глаза воспалились от бессонницы.

Капитан Гапонов.

Вместе с именем в памяти Штурмина поднялась тяжёлая неприязнь. Гапонов принял роту незадолго до наступления и всё утро пытался исполнить приказ батальона, не имея ни средств, ни плана. После каждой неудачи он становился только упрямее, словно количество погибших обязывало оставшихся повторить их путь.

За капитаном бежал связист, догоняя.

— Товарищ капитан, из батальона опять передали, — доложил он. — Высоту взять до подхода темноты. Обещали миномётный налёт.

— Когда? — спросил Гапонов.

— Не сказали.

Капитан несколько секунд смотрел на связного, потом провёл ладонью по лицу.

— Передай, что рота готовится.

Связной хотел что-то добавить, но промолчал и ушёл.

Гапонов поднял пистолет.

— Слушай приказ! — крикнул он. — По моему сигналу выходим на гребень, разворачиваемся в цепь и атакуем высоту! Не останавливаться! За проволокой залечь и ждать дальнейшей команды!

Солдаты слушали молча.

Штурмин понял, что сейчас они всё-таки пойдут. Не потому, что поверили в возможность добраться до проволоки, а потому, что слишком устали сопротивляться приказу.

Он поднялся, оставаясь ниже гребня.

— Товарищ капитан, разрешите обратиться, — произнёс Алексей.

Гапонов повернулся к нему.

— Что тебе?

— Без подавления пулемётов рота до проволоки не дойдёт.

— Я знаю, что не дойдёт, — ответил капитан. — Но приказ никто не отменял.

— Тогда нужно требовать огонь артиллерии и проверить правую лощину. По ней можно выйти к высоте сбоку.

— Разведка уже проверяла.

— Когда?

Гапонов помолчал.

— Утром.

— До трёх атак?

— Ты мне допрос устроил, рядовой⁈

Штурмин посмотрел на поле перед высотой.

— После трёх атак немцы могли перенести огонь и усилить левый фланг. По лощине ночью можно провести группу к их окопам.

— Ночью, — повторил Гапонов. — А высоту приказано взять сейчас.

— Сейчас её можно только завалить оставшимися людьми.

В балке стало тихо. Даже раненые повернули головы к ним.

Гапонов медленно подошёл ближе.

— Фамилия?

— Штурмин.

— Я помню тебя, Штурмин. Ты ещё утром застрял перед проволокой и отполз назад.