Онлайн книга «Навьи пляски»
|
Тихон поднял взгляд на холм и ускорил шаг. Нужно предупредить людей. Ночь прорезал колокольный звон. Из кроны старого дуба вспорхнули птицы и взмыли над рекой, подсвеченной лунным глазом. Где-то у рыбацких мостков залаял Буян, из леса ему ответил волчий вой. Звон колокола прежде всегда успокаивал Тихона, но теперь дрожь в груди никак не желала уходить. Он выглянул из звонницы, посмотрел на село. Разбуженные колоколом, высыпали на улицу мужики с факелами. О чём-то перекрикивались, видать пытались угадать, где пожар. Тихон махнул рукой, но в темноте его никто не увидел. Лес шумел, заливались трелью пичуги. Показывая друг другу на церковь, селяне всем гуртом двинули к холму. Тревога нарастала. Тихон заметался по звоннице, пытаясь разглядеть внизу куклу с лицом Ивана. Нет, там его нет. Отчего же так боязно? Тихону чудились тёмные силуэты среди деревьев, тени сгущались, складываясь в расплывчатые фигуры. Они шевелились, откуда-то доносился треск, прерывающий пение птиц, и Тихон вдруг понял – вот оно! Заря далеко, отчего птицы так звонко поют во тьме? В свете луны было видно, как от дуба бесшумно отделилась тень в широкополой шляпе. Поднесла руку к лицу, разнося по округе ту самую птичью трель. Тихон смотрел, как, привлечённые звуком, выбираются из ствола долговязые человеческие фигуры. Будто из материнской утробы, сначала появлялись их головы. Лица наростами облепляли ствол, дёргались, силясь выбраться поскорее. Потом скрюченными сучьями прорывались длинные пальцы. Цепляясь за ветви, путаясь меж собой, выдирали из ствола туловища. И затем шагали вперёд, будто выращивая ноги из древесной коры. Это зрелище завораживало, и Тихон очнулся, только когда из дерева вышла седьмая кукла. Он замычал, заохал, привлекая внимание мужиков. Вдруг понял, что всё ещё держит верёвку, привязанную к языку колокола, и вновь затрезвонил изо всех сил. На этот раз мужики остановились, тыча в Тихона факелами. При этом совсем не замечая окружающих их деревянных фигур. Тихон застонал от отчаяния. Что бы он ни делал, выходило лишь хуже! Он не стал смотреть, как куклы вытянут жизни из мужиков, вместо этого бросился вниз по лестнице и, не теряя времени, принялся зажигать свечи перед образами. Куклы не смогут войти в дом Божий, здесь не будет их власти! Суровые лики пристально следили за Тихоном, проступая из темноты. В голове слышался голос из недавнего сна: «Молись». «Непрестанно». «Непрестанно!!!» Он мешком упал на пол, и как был, лёжа ниц, попытался вознести молитву. Но мысли путались, разбегались мурашами в разные стороны, слова никак не складывались в нужный порядок. Тихон шумно, со стоном, дышал. Во рту пекло, страх одолевал с новой силой. За стеной что-то стукнуло. Скрипнуло. Резко залаял пёс и тут же утих, будто кто-то задул свечу. Тихон осторожно поднялся, трясущимися руками взял одну свечку. Сглотнул, почувствовав во рту сладость. С перепугу сплюнул на пол и выдохнул – нет крови. Сразу же стало совестно – в Божьем доме свинячит! – и он торопливо размазал ногою плевок. Огляделся. В церквушке стояла тишина, даже ветер не терзал старые доски. Но ведь что-то ему послышалось! Освещая себе дорогу, осторожно подкрался к двери. Выглянул. Они были здесь. Все: Яшка, Дмитрий, Степан и другие деревенские мужики ровным полукругом стояли перед церквушкой. Почти как живые, только с неестественным блеском в глазах. На их чересчур гладких лицах светились безумие и восторг, будто истинно верующие пришли помолиться посреди ночи. В середине возвышался силуэт в шляпе и широком плаще. |