Книга Медь и мёд, страница 194 – Яна Лехчина

«А вот Авро, – говорил Мал, – один из немногих, кто сумел избежать этого рока. Что с него взять? Иногда кажется, что для него весь мир – игра, и он ей наслаждается. Я знаю, что где-то в Савайаре у него есть взрослая дочь и внуки. Но его дочь – не чародейка и живёт спокойной сытой жизнью».

Юргена удивляло, что игриво-добродушный пан Авро из рассказов Мала и кожаное многоликое чудище, растерзавшее ученицу Нимхе, – один и тот же человек. Но Мал только хмыкнул. «Да ладно прям. Кажимера даёт мудрые советы господарю и опекает своих учениц, как строгая, но справедливая мать-настоятельница, и это не помешало ей задушить Олейю и неизвестно ещё скольким людям. А Йовар ворчливо заботится о своих учениках и души в тебе не чает – надо ли говорить, сколько грязи сделал Йовар?.. Одно не исключает другого. Они многогранны, эти люди, и то, что они делают зло, не значит, что они не способны на хорошее».

Наверное, не значило. Но сейчас у Юргена внутри тоскливо тянуло – он напоминал себе, сколько добра сделал для него Йовар, и всё равно осознавал: так, как раньше, уже не будет. Образ, который он старательно поддерживал ещё со дня расправы над Чеславом, лопался, как перегретое стекло. Юрген отправился в путешествие, чтобы доказать всем, что Йовар не создавал чудовище, – а узнал, что тот способен на вещи и похуже.

Так, может, лучше бы и создал.

— …и что прикажешь делать… Я сейчас плохо чувствую тело кошки, и я не готова согласиться на такой опасный путь… лапа даже в нём подкашивается…

— Чарна. – Юрген со вздохом сел ровнее, раскрыл глаза. – Успокойся. Я донесу тебя до замка.

— Нагруженный мешками? – Чарна сощурилась. – Не вздумай, ты меня уронишь.

— Не нагруженный. И не уроню.

Солнце клонилось к закату – устало скользило над горами, окрашивая слоистую породу в малиновый и золотой. Юрген понимал, что им нужно пересечь ущелье до того, как стемнеет, – поэтому, слегка отдохнув, сказал Чарне перекинуться. После дней, проведённых у Мала и Ацхик, Чарна могла путешествовать в теле кошки, но надолго её не хватало – как и на то, чтобы переброситься с вещами.

Сейчас Юрген ощупал загривок Чарны – та шипела, если ей было неприятно, – и нашёл место, где хватка приносила ей меньше боли. Оборотившись с мешками, он осторожно подхватил Чарну за шкирку и упруго потрусил на собачьих лапах. Чарна свернулась, как котёнок, и замерла.

Тропа змеилась между горным склоном и ущельем – Юрген шёл, и камни катились между его лап, ссыпались вниз. Во тьму, где жило эхо, – стук множился и многократно отдавался, но Юрген не испытывал страха. Сейчас он доверял своему оборотничьему телу больше, чем человеческому. Он бережно нёс Чарну, поглядывая на приближающуюся твердыню, – сбоку сочленение замка с горой казалось ещё сказочнее. Точно из камня рвался другой камень, а горы сдерживали замок и не давали ему свободы.

Перед воротами была площадка – она выступала над ущельем, как оббитый нос ладьи. Юрген выпустил Чарну, перекинулся – и только тут понял, до чего был напряжён; руки и ноги подрагивали от натуги. Он выпустил все наплечные мешки и дал себе время отдышаться.

— Эй. – Голос Чарны звучал хрипло. Она тоже оборотилась и теперь подковыляла к нему со спины, потирая шею. – Спасибо.

Она легонько коснулась его между лопаток.