Книга Двенадцать железных цепей, страница 73 – Яна Лехчина

— Это был простой волк, госпожа Ольжана, – сказал Лале ей на ухо. От шёпота пошли мурашки. – В здешнем лесу развелось много больных волков. Уже нескольких подстрелили. Говорят, такое странное лето.

Даже спросонья Ольжана поняла, что он может лгать, чтобы её успокоить. Жертв от этого меньше не станет, но проще не знать человека, на которого она навлекла беду. Только Ольжана не стала спорить. Пускай.

В стене над ними зияло крохотное оконце. Через него сквозило летней прохладой. Отрез ткани, тёмный в ночи, едва колыхался, и где-то за ним укладывался спать старик Гариб.

Жужжал комар. Ольжана поджала ступни, чтобы не выглядывали из-под простыни и комар за них не укусил.

Лале лёг. Из-за нехватки места казалось, что они спят на одной кровати, и, хотя Лале её не касался, Ольжана будто бы ощутила спиной тепло его тела. Она приказала себе: перестань. Ей всё ясно дали понять, пусть потом и поцеловали пальцы, чтобы она не расстраивалась слишком сильно.

Будь всё иначе – и не будь это чужой дом с чужим человеком за отрезом ткани, – Ольжана бы обернулась, протянула руку. Погладила бы плечо Лале от локтя до ключицы, приблизилась бы к нему, стала бы целовать его губы, щёки, выступ нижней челюсти, шею… Чтобы не думалось ни о жертвах чудовища, ни о сложностях учёбы, ни о том, какая она неприкаянная и что монах (так-то – молодой мужчина!), проводящий с ней все дни напролёт, заранее отказался от того, что она могла бы ему предложить.

Ольжана разочарованно вздохнула.

— Вы в порядке?

Ольжана приоткрыла глаза и, пользуясь тем, что Лале не увидит, скривилась в ответ.

И притворилась, что спит.

Что ни день, то новая учёба.

Ольжана сидела, закрыв глаза. Она представляла страницу из хал-азарской «Физиологии колдовства»: человек, с живота и груди которого сняли верхний слой, обнажив красные мышцы и белые сухожилия. В нескольких местах – в области лба, горла, сердца и пупка – чернели круги. Так составители книги отметили места, в которых, по их мнению, с особой лёгкостью преломлялась чародейская сила.

Любопытно, почему Лале начал читать Ольжане именно про волшбу с солнечным светом – случайно, может, или запомнил, что ей проще всего вызывать чародейский огонь? Как бы там ни было, Ольжана продолжала упражняться. Сейчас её лоб и живот согревало солнечное тепло, а сердце стучало быстрее, чем нужно, – Лале вычитал, что надо следить и за этим, но тут Ольжана ничего поделать не могла. Главное, она прогнала лишние мысли. Необходимо быть уверенным и спокойным, чтобы преломить в себе свет и превратить его в сырьё для более искусного волшебства.

Грудь и горло тоже обволокло теплом. Ольжана открыла глаза.

Перед ней висело жёлтое облако размером с тыкву – не колдовской огонь, но плотная, как бы сказал Лале, субстанция. Свет, который прошёл сквозь Ольжану так, как сквозь ткань проходила вода, очищаясь от песка и комков грязи. Из таких чар Ольжана смогла бы вылепить что угодно, но пока все её силы уходили на это преломление.

Она выдохнула, и свет перед ней размазался, начал растворяться в воздухе.

— Ну поглядите на это. – Голос Лале из-за спины. – Кто у нас такая умная старательная колдунья?

Ольжана обернулась, перекинула косу на грудь. Попросила:

— Перестаньте.

Перед глазами ещё плясали жёлтые солнечные мушки.