Книга Двенадцать железных цепей, страница 125 – Яна Лехчина

Плавучие шатры Двора Лиц переливались и манили к себе, точно маяк, – сквозь узорную ткань пробивался пурпурно-розовый цвет, отчего все шатры казались огромной лампадой. Рядом с ними покосившаяся сторожевая башенка выглядела одиноко и куце, но Юрген не удивился, что Грацек обосновался именно там.

Юрген протёр глаза рукавом.

— Вы уж, – сказал неожиданно железно, – с Ратмилой поласковее. Башильера она испугается не меньше, чем чародея Драга Ложи… – Хотя он и не думал, что Ратмиле от Лале будет какая-то беда. Просто захотелось показать: женщина, которую Лале увидит в башне, Юргену не чужой человек и он будет защищать её, если потребуется.

— Не беспокойтесь, мессир, – отозвался Лале эхом. – Меня не испугается.

Юрген подогнал лодку к рассохшемуся башенному крыльцу. Выпрыгнул, протянул Лале руку.

— Цепляйтесь, – велел он. – И трость давайте… Вот так. – Юрген обхватил руку Лале и почти втянул его к себе на крыльцо, на что тот тихо заметил, что он всё-таки не немощный старик.

Из башни раздался странный звук, но Юрген не сумел его разобрать. Он приманил к себе один из плавающих лунных огоньков, раздул посильнее.

Крыльцо скрипело так, будто чуть-чуть – и провалится. Сама башенка была каменной, но явно держалась на честном слове и на крупице волшбы – покосившаяся, вся в лишайнике… На вершине света не было. Значит, решил Юрген, ещё не начали. Или уже вели допрос внизу?

Снова раздался отрывистый звук.

— Это что, – помертвел Юрген, – всхлип?

Он толкнул плечом дверь.

Людей долго искать не пришлось – обнаружились тут же, на первом ярусе. И среди них не было Грацека.

В узком, наспех облагороженном пространстве горели зачарованные факелы. Стоял стол, заваленный разными вещами из чёрного железа, и стул, на котором сидела бледная Ратмила с покрасневшими глазами. Вокруг стола собрались ученики Грацека – или ученик с ученицей?.. Юрген даже не удосужился их рассмотреть или пересчитать – двое, трое, какая разница… Куда важнее было то, что напротив Ратмилы стоял Баргат – тот самый, с выбеленной бровью, – и на его кулаке была плотная рукавица. Рукавицей он сжимал тонкий чёрный штырь, наконечник которого был погружён в оголённое предплечье Ратмилы.

У Юргена в ушах зашумела кровь.

Перед глазами заплясали мушки.

Ратмила увидела его первой, Однако ничего не успела сказать. Её рот округлился, взгляд стал испуганным – точно она пыталась отговорить Юргена от того, что он собирался сделать, но, конечно, не было силы, способной его сейчас остановить.

Юрген взревел:

— Сукин сын!

Он оказался рядом в полтора прыжка. Стиснул запястье Баргата и вывернул штырь так, чтобы тот не воткнулся глубже в руку Ратмилы. А потом отшвырнул Баргата, и он врезался в стену, – правда, без хруста, и Юрген об этом пожалел. Единственное, чего он хотел сейчас – смять Баргата, переломать, истолочь так, чтобы мокрого места не осталось…

Юрген схватил Баргата за грудки, ударил его кулаком в нос и висок – но всё же там, где он полагался на простую человеческую силу, чародей предпочитал ворожить. Огонь с факелов перекинулся на спину Юргена. Рубаха загорелась. Юрген выхватил нож – (смог себя сдержать: не нужно пускать его в ход, не нужно…) – и перекинулся через него. Прокатился по пёсьей спине, сбивая остатки пламени. Впился зубами в ногу Баргата.