Книга Двенадцать железных цепей, страница 124 – Яна Лехчина

Казалось, Лале был обескуражен.

— Меньше всего, – признался он, – я ждал, что вам понадобится мой башильерский опыт.

Кажимера развела руками:

— Живём в удивительное время.

Юрген подался вперёд. Поймал взгляд Кажимеры.

— Вот оно, – объяснила та, – моё небольшое поручение. Проводи брата Лазара. Господин Грацек с учениками обосновались в сторожевой башне неподалёку от плавучих шатров пана Авро. Найдёшь?

— Разумеется. – Юрген вскочил. – Можем идти?

— Да-да. – Кажимера махнула на дверь и пододвинула к себе свои бумаги. – Я останусь здесь. Брат Лазар, пан Авро знает, что вы тут, и вызвался выделить вам ночлег в своих шатрах. А всё, что вы сами поймёте во время проверки, передайте господину Грацеку.

Кажимера уже вчиталась в текст на пергаменте – (небо, удивился Юрген, что она постоянно записывает?), – а Лале ещё несколько мгновений смотрел на неё так, словно не верил, что его действительно отпустили. Юрген не мог его за это винить: где это видано – вызвать башильера, чтобы отправить его на чародейский допрос?

— Тогда доброй ночи, мадам, – кивнул Лале.

Он направился за Юргеном к дверям.

— Ах да, – окликнула Кажимера. – Брат Лазар… Совсем забыла.

Да что ещё, взвыл Юрген мысленно. Ему хотелось со всех ног нестись к Ратмиле, но, конечно, Лале покорно обернулся.

— Есть ли, – спросила Кажимера певуче, – у вас предположения, кто создал чудовище?

Юргену показалось, что в полутьме её глаза мерцали бледно-жёлтым высверком, но, конечно, это была лишь игра света.

Лале невозмутимо пожал плечами:

— Полагаю, что самоубийца, мадам.

— Вероятно. – Кажимера издала смешок. – Вероятно… – Вновь опустила взгляд на бумаги. – Доброй ночи, брат Лазар. Доброй ночи, Юрген.

Доброй, доброй.

Юрген толкнул соборные двери, и его обдало мелким дождём.

* * *

— М-да уж! – крикнул Юрген, перекрикивая шуршащие волны. – Кто бы мог подумать, да? Вы – и здесь!..

Лодкой Юрген правил не так умело, как Уршула, и та то и дело кренилась в разные стороны. Громада Тержвице оставалась за спинами подмигивать единичными алыми оконцами. Солнце укатилось за горизонт, и теперь вокруг пенилась чёрная озёрная вода. Юрген наворожил несколько сгустков лунного пламени, но толку от них было немного: больше мелькали и отвлекали.

Лале промолчал.

— Уршула рассказала вам про Ольжану? – Юрген обернулся. – Пан Авро велел ей отрезать косу. Зато – о, вы бы слышали… Она здорово говорила на слушании!

Лале пробормотал что-то неразборчивое. Он сидел на корме и задумчиво крутил ладанку в пальцах.

Особо сильная волна ударилась о лодочный борт.

— Жавора! – выругался Юрген. Опять бросил через плечо: – Извините! Я лажу с этими штуковинами хуже, чем Кажимерины ученицы. Я здесь меньше времени…

Но, видимо, Лале было всё равно. Или предстоящий допрос Ратмилы занимал его больше, или по сравнению с морскими штормами этот казался сущим пустяком.

— Почему вы оказались в соборе, мессир? – Лале откашлялся. – Вас позвала госпожа Кажимера?

— Чего?.. А, нет. – Юргену пришлось отвернуться и вцепиться в лодочный нос, чтобы не потерять равновесие. – Я сам пришёл. А что?

Самого Юргена тоже больше занимал допрос Ратмилы, однако беседа всегда была отличным способом отвлечься. Жаль только, что Лале был не настроен продолжать – ничего, ответил он. Просто, мол, спросил.