Книга Игла из серебра, страница 178 – Яна Лехчина

Зачем лгать человеку, который и так безмерно себя запятнал? И если не Лале вынудил Юргена назвать чужое имя, то кто? Кому не было равных во всём, что касалось ворожбы над разумом?

А если госпожа Кажимера заколдовала Юргена, Уршула должна была об этом знать.

Юрген прикрыл глаза. Нет. Ему нельзя говорить с Уршулой, потому что тогда он не сдержится и расскажет обо всём, что подозревал. И – что с ним сделают потом? Он слишком хорошо помнил, каково это – оказаться во власти Кажимеры. А Уршула… Что ж, пусть со стороны кажется, будто они просто друг другу наскучили.

Так, Юрген пошёл дальше. Ноги пронесли его сквозь речной порт, мимо лавок, кладовых и корабельных мастерских. Чтобы вытеснить все мысли, Юрген старался думать о чём попало, – и получалось плохо. Он смотрел на встречных людей, проходил их жилища, пекарни, амбары, постоялые дворы, и Стоегост становился ему всё более ненавистен. Нет, это был славный город, – шумный, ухоженный, узорно-бревенчатый, – но во всём здесь чувствовалась рука Кажимеры.

Не надо было соглашаться, когда Кажимера решила перевезти их из Тержвице в Стоегост. Надо было уезжать сразу – но тогда Юрген ещё не понимал, что к чему, и был ослеплён болью.

Разумеется, Кажимера оказалась гостеприимной хозяйкой. Она выделила терема и пану Авро с учениками, и Дикому двору, и потом не нарушала их покой – с Юргеном она говорила всего раз, и кажется, тогда ей многое стало понятно. Юрген не хотел выказывать лишних чувств, однако едва ли преуспел. Кажимера держалась с ним учтиво и ласково, даже понимающе, но Юрген всё равно злился.

Ему казалось: пока он в Стоегосте, его жизнь ему не принадлежит. Он боялся, что Кажимера воспрепятствует его отъезду, – мало ли, утекает из-под её надзора! Однако она уже откуда-то узнала о его затее и сказала только: «Ты можешь воспользоваться стоегостским гостеприимством, а можешь уехать. – Серьёзно на него посмотрела. – Я не ограничиваю чужую свободу без причины. Более того, я бы отпустила с тобой любую из своих учениц, если бы она попросила».

Почему-то в этом Юрген не сомневался. Кажимера выглядела как правительница, которая тщательно отбирала себе приближённых, а не удерживала их силой. И Юрген понимал, о ком она, но ответил: «Думаю, Ольжане стоит отдохнуть от путешествий». Кажимера тогда тонко улыбнулась, принимая правила игры, и согласилась – конечно, мол.

Разумеется, Уршула ничего бы у неё не попросила. Это безумие – отрекаться от всей прежней жизни ради человека, который просто оказался рядом в сложное время и которому она не очень-то и нужна. А Юрген признавал: это правда. Он и сам не хотел, чтобы она уезжала с ним. Не после всего, что случилось.

Так всё и закончилось.

…Юрген настолько был занят своими мыслями, что не заметил, как обогнул город вдоль крепостных стен и вывернул к сердцу Стоегоста – собору с глазурованными куполами. День уже клонился к вечеру, и за собором медленно зажигался закат.

Сколько часов прошло?

Теперь Юргена передёргивало от соборов. А когда ещё зазвенели колокола, созывающие народ на вечерние бдения, то и вовсе скрутило. Глазурованный собор ничем не напоминал зловещее Тержвице, и музыкальный перезвон мало походил на оглушительное бухание над озером, однако Юрген развернулся и чуть ли не бегом ринулся прочь.