Книга Игла из серебра, страница 145 – Яна Лехчина

— В моей стране, – начал Лазар, – есть озеро, которое назвали… О, я не знаю, как это по-иофатски. Как называют людей, которые утонули?

— Утопленники, – подсказал Эйлуд.

— Ну вот. Давай так: его называют Озером Утопленников. Когда-то давно на этом месте были деревни, но однажды их жители убили сына известного чародея, и в отместку тот… э-э… – Поискал слова. Не вспомнив ничего лучше, сказал просто: – Их утопил.

— Ты забыл слово «утопленники», но знаешь, как будет «в отместку»? – ухмыльнулся Эйлуд.

Разумеется, подумал Лазар. Есть свои причины.

— Теперь там… э-э… Большая вода. Огромная, как море. – Рассказывать истории на иофатском всегда было непросто, но теперь Лазар и вовсе отвык на нём говорить: в последнее время он больше использовал хал-азарский. Однако когда он предложил Эйлуду поговорить на другом языке, тот хмыкнул:

— Ещё чего! – Указал на останки. – Покойные башильеры бдят за тобой, брат Лазар. Не оскверняй варварской речью их бедные сгнившие уши.

Лазар скорчил рожу.

По крайней мере, выходило, что Эйлуд действительно не благоговел перед Дланями и их служителями так, как показалось сразу после его освобождения из рабства.

Лазар вздохнул. И как смог, продолжил рассказывать об Утопленичьем озере и осквернённом соборе Тержвице, по слухам, возвышавшемся над ним, точно огромная сторожевая башня. Перевёл на иофатский старую легенду: мол, порой колокол на Тержвице звонит, и тогда утопленники поднимаются со дна и плывут в собор на ночные бдения. В остальное же время они влачат на дне свою мертвецкую не-жизнь: трубы их затонувших домов клубятся илом, и луна светит сквозь толщу воды, согревая их, как греет людей солнце.

— Конечно, – подытожил Лазар, – это неправда. Но я думаю, на дне правда лежат тысячи костей, которые поели рыбы.

— Объели, – эхом исправил Эйлуд.

Казалось, его действительно впечатлила эта история. Он повернулся к Лазару и спросил с трепетом восторженного мальчишки:

— Значит, какой-то сильный колдун может прийти на озеро и поднять со дна всех утопленников?

Лазар задумался.

— Пожалуй, может. – Усмехнулся. – Но тогда всем местным манитам станет невесело.

Эйлуду явно не было дела до живших на севере манитов.

— А ты встречал таких колдунов? – спросил он жадно.

«Одного так точно – и у меня на лице написано, как закончилась наша последняя встреча». Конечно, Лазар этого не сказал – безопасно ли утверждать такое? Да, он спас Эйлуда, но мало ли, что придёт тому в голову через несколько лет.

— Я только слышал о них, – отозвался Лазар. Отвернулся и снова изучающе поглядел на стену, будто мог увидеть там очертания Йовара или Нимхе. – Один из них живёт в чёрном лесу и превращается в медведя.

Огни в фонарях слегка подрагивали. Тени трепетали, как листья на ветру.

— И-и?.. – протянул Эйлуд, ожидая конца истории. – «Превращается в медведя» – и что дальше?

Мысленно Лазар был уже не в крипте, а – снова – где-то в подземельях Нимхе, и пахло в них так же, как и здесь: плесенью, сырым камнем и затхлой пустотой. И не было ни Эйлуда, ни плит за решётками, укрывающих могилы монахов, – ни заморских приключений, ни чумы, ни войны, ни пустынь, ни допросов, ни грохота шагающих армий, ни удушливых переполненных лекарен, ни шумных базаров и восточных дворцов, – только бесплотные призраки учеников Нимхе, лохматые пауки и едва зажившие раны.