Книга Немезида ночного ангела, страница 92 – Брент Уикс

Я делаю шаг к дому, но затем останавливаюсь. Слова кажутся неуместными, но не сказать ничего было бы жестоко.

— Я сожалею, что опоздал, – говорю я.

Но она, опустив голову, скорбит по любимому человеку, и, похоже, не слышит меня.

Дарзо был параноиком, но редко ошибался. Он учил меня считать всех полезных свидетелей трусливыми, глупыми лжецами с дырявой памятью и катарактой на глазах. А все свидетели моих преступлений, наоборот, как назло, должны оказываться храбрыми, честными, остроглазыми гениями с эйтической памятью.

«Глупость какая-то. Эйтический – такого слова же нет, правильно?»

~– Нет. Я и сам хотел у тебя спросить, но боялся отвлечь – ты все-таки идешь в опасное место. Может быть, ты имел в виду эстетическая, или эйдетическая, или даже эй-дактильная?~

«Эм-м, эйдетическая. Я, наверное, слышал это слово от Логана, а на письме его не видел».

~– Эх, жаль. «Эй-дактильная» тоже было бы неплохо – память, которая заставляет тыкать в людей пальцем и кричать «Эй ты!» Только послушай: враждебный свидетель с эй-дактильной памятью. Вышло бы недурно. Если бы такое слово существовало. Хочешь, так и запишем? Знаю, для тебя это чересчур поэтично, но писателям ведь разрешают заниматься словотворчеством…~

«Нет! Нет».

Так вот, подходя к дому – а трактиром его не назвать; скорее всего, хозяева просто сдают одну или две лишние комнаты, – я не рассчитываю, что внутри окажется один бандит и одна заложница.

Там могут быть два бандита и заложница. Или три. Там может быть засада.

Я не знаю, что ждет меня внутри. На засаду не похоже, но засады и не должны быть заметными.

Мне вспоминается кое-что еще, и я замедляю шаг. Скорбящая женщина не сказала: «Разбойник потащил ее внутрь». Она сказала: «Они вместе пошли внутрь», – словно они работали сообща. Быть может, эта «заложница» на самом деле была наводчицей разбойников?

Знаю, от таких предположений я сам кажусь параноиком. Вроде бы это тот самый дом, в котором я должен встретиться с агентом Мамочки К, но из-за темноты, тумана и дождя я сомневаюсь даже в этом.

В общем, надеюсь, вы простите меня за то, что я не стану вламываться через входную дверь и спасать даму в беде.

Дарзо часто говорил: «Когда время поджимает, не спеши».

И если вы сразу поняли, что он имел в виду, то вы умнее, чем был я в двенадцать лет, или в четырнадцать лет, или в шестнадцать, и… Ну да. Я всегда просто надеялся, что он так перефразировал старую добрую пословицу: «Поспешишь – людей насмешишь».

Дарзо почти всегда прав, но частичка меня кричит, что разбойник – работорговец – отвел внутрь женщину, оставив своих дружков снаружи, под дождем. Зачем? Чтобы за ними не подсматривали? Зачем же еще?

Казалось бы, слова «стеснительный» и «насильник» нельзя применить к одному и тому же человеку. Если такое сочетание кажется вам чересчур извращенным и невозможным, то могу лишь похлопать вашей вере в людей.

Сам я ее не разделяю.

Вместо того чтобы войти внутрь через дверь, я заставляю себя остановиться – хотя понимаю, чего может стоить мое промедление женщине, которая сейчас внутри. Сбоку я нахожу окно. К несчастью, оно не из стекла. В такой глуши стекло – роскошь. Ка'кари проедает крошечную дырочку в пластине из рога какого-то животного.