Книга Немезида ночного ангела, страница 91 – Брент Уикс

— Челтон? – говорит парнишка, обернувшись на звук упавшего тела. – Челтон! Что ты делаешь?

Воздух дрожит, и я становлюсь видимым. Ка'кари закрывает мое лицо маской, вместо глаз пылают голубые щелки – но едва нечеловеческий, грозный взгляд Судьи падает на паренька, огонь становится алым. Я принимаю стойку Четырех действий, подходящую для боя с ножом против ножа. Действия таковы: обезоружить, ударить, блокировать и бросить – каждое сложнее предыдущего. Мой противник еще юн, но если я махну рукой на основы, то могу серьезно поплатиться.

Парнишка видит сотворенный из ка'кари клинок, с которого капает кровь. Ярко-красная на черном фоне, она мерцает в свете пожара. Он бросается наутек.

Я оказываюсь быстрее.

Он не успевает сделать и трех шагов, как я ловлю его.

Стоит мне зажать горло паренька в локте и подсечь ему ноги, чтобы он повис на мне, как он перестает бороться.

— Пожалуйста, – молит разбойник, хватаясь обеими руками за мое предплечье и стараясь не задохнуться. Нож он уже отбросил и забыл о нем. – Я не хотел никого убивать!

— Зато я хочу, – отвечаю я.

Паренек издает стон, когда я ударяю его в грудь. Произносит:

— Я не хотел! Тетива сама сорвалась. Клянусь вам моей душой. Я даже не трогал планку! Всеми богами клянусь!

— Я тебе не верю, – мой голос полон печали. – Но, может быть, боги поверят.

Это ничего не меняет. Спасать парнишку все равно уже поздно.

Я вытаскиваю клинок из его сердца.

Забавное дело… к слову, в ремесле убийцы вообще много забавного, если смотреть на происходящее под правильным углом. Если вы постоянно сталкиваетесь со смертью, то черный юмор для вас – единственное средство сохранить хотя бы часть рассудка. А забавно вот что – можно убить человека так, что он этого даже не поймет. А бывает, наоборот, вы видите тело, которое кажется вам совершенно мертвым, а оно вдруг пытается встать и еще раз схлестнуться с вами. Или какой-нибудь парень выдает слезливую предсмертную тираду, падает замертво, а потом просыпается и проживает еще пятьдесят лет. Или другой парень отдает концы через два часа после сражения, хотя никто и не заметил, что его ранили – даже он сам.

~– А ведь и правда очень смешно.~

Я продолжаю держать паренька до тех пор, пока не уверяюсь в том, что он мертв. Отпустив его, я внимательно смотрю на женщину, которая рыдает над телом мужа… или отца? Наверное, это ее отец. Он лет на двадцать старше ее.

Был. Был старше. Теперь он превратился в груду мяса и разбитых надежд.

Женщина не поднимает голову. Не знаю, заметила ли она вообще, что налетчики убиты. Возможно, ей все равно.

Я еще раз проверяю, что парнишка мертв. Проверяю, что второй больше не сможет гоготать. Учитывая, сколько раз я сам воскресал, никогда не лишне убедиться, что мои мертвецы в самом деле мертвы.

Встав в густой тени высокого дерева, я наконец прерываю ее рыдания.

— Мисс, – произношу я, понизив голос, чтобы его было не узнать. – Здесь есть еще разбойники?

Теперь она поднимает голову, сжав губы в бескровную линию.

— Главарь. И наша гостья. Они вместе пошли внутрь.

Ее слова и промелькнувшая во взгляде вспышка гнева кажутся мне странными, но я не готов опоздать еще раз. Я вновь целиком облачаюсь в ка'кари, и он пожирает весь попадающий на нас свет. Полной невидимостью это не назвать, особенно в такой дождь – капли отскакивают от меня, а по телу сбегают струйки воды, которые очерчивают мой силуэт. Тем не менее я не знаю, что найду внутри, и потому мне пригодится любое преимущество.