Книга Немезида ночного ангела, страница 477 – Брент Уикс

— А третий?

— По старшинству?

— Я что, неясно спросил? – рычу я.

— Не надо так кипятиться. Все они наверху. А чего?

— Да ничего, – говорю я, – просто ненавижу ждать, пока командиры телятся. Уже готовятся небось вылить нам на бошки какую-нибудь ссань и сказать, что это дождик.

— Видать, не по тебе наша работенка, если ты из-за такой ерунды горячишься. Хотя в одном ты прав: раз они так высоко забрались, значит, польет сейчас как из ведра. – Он ухмыляется мне переломанными зубами и хлопает рукой по одной из мощных деревянных колонн, поддерживающих вычурные балконы. Мне сразу же начинает нравиться этот солдат.

Ответная улыбка сползает с моего лица. Надеюсь, мне не придется его убить.

Я иду внутрь здания. На первом этаже пусто, но я нахожу лестницу, ведущую вниз, в кухни. Сбегать в суматохе всегда сподручнее, поэтому я заглядываю туда и кричу:

— Эй, все! Командир говорит, у вас есть минута, чтобы убраться отсюда. Валите, если не хотите помереть.

Слуги бледнеют, но прежде, чем они успевают засыпать меня вопросами, я прибавляю:

— И выходите через черный ход!

Вернувшись на первый этаж, я останавливаюсь перед лестницей, которая ведет наверх, туда, где собрались все офицеры.

Я хотел подняться и всех перебить. Если нельзя ускорить собственные поиски, то, по крайней мере, можно замедлить поиски имперцев. К тому же мне нечасто выпадает возможность вырезать целый офицерский штаб.

Но, возможно, я могу сделать кое-что получше.

Я выхожу наружу и прислоняюсь к одной из больших деревянных колонн. Кладу на нее руку. На этом корабле даже архитектурные детали пытаются перещеголять друг друга. Эти опоры, например, поддерживают не только балконы, но и, похоже, половину здания.

«Сможешь их перегрызть?»

Вместо ответа моя рука через секунду погружается в древесину. Кажется, колонна сделана из садовой яблони; она красивая, высокая и необычайно яркая. Будет жалко ее уничтожить. Я потихоньку вдавливаю окутанную черным ка'кари руку в дерево, оставив у переднего края нетронутую перемычку толщиной с палец. От нагрузки она сразу же трескается.

Я дышу медленно, готовлюсь в любой миг сорваться с места, если опора начнет рушиться. Затем, когда становится ясно, что она выдержит, я перехожу к следующей, напевая себе под нос мелодию, которую играли музыканты. Делаю вид, что не пытаюсь вести себя незаметно.

И снова ка'кари погружается внутрь, начинает слегка дымиться, когда вгрызается в покрытые лаком наружные слои, но дальше поглощает древесину без труда… хотя и не так быстро, как мне бы хотелось.

— Эй, ты чего делаешь? – Ко мне подходит солдат, с которым я перед этим разговаривал.

— Можешь сделать мне одолжение? – спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза и надеясь, что он тоже их не опустит. Спереди колонны целы, но если кто-нибудь посмотрит на них внимательно, то точно поднимет шум. А шум мне сейчас не нужен. – Капитан сказал, что все повара должны выйти через черный ход. Можешь проверить, послушались они или нет? Вдруг они оставили на видном месте бутылочку бренди, которой никто не хватится.

На последних словах я ему подмигиваю.

«Пожалуйста, выйди через черный ход. Мне очень не хочется, чтобы ты умер».

— Какой капитан? – спрашивает он. Боги, как же я не люблю, когда меня расспрашивают подробности того, о чем я соврал.