Книга Немезида ночного ангела, страница 466 – Брент Уикс

И снова все, затаив дыхание, подаются вперед, будто никто из них никогда не видел ребенка.

Но затем по сестрам и по стоящим перед ними солдатам проходит волна.

Все отстраняются, многие недоуменно переглядываются.

— Где он? – орет чинуша.

Я вижу, как по воздуху разлетается одежда – это чинуша начал рыться в сундуке. Он переворачивает его, вытряхивает все вещи на причал, пинает их ногами, ревет… а затем швыряет сундук в море. После этого он зарывается во второй. Вытаскивает кинжал и нападает на него, ища потайное дно. Этот сундук он тоже переворачивает, вытряхивает, а затем с криком бросает в море.

Солдаты стоят с каменными лицами, вытянувшись по струнке. Сестры перед этим сжались и попятились назад, уверенные, что они обречены.

Но теперь некоторые оправились.

Зато не оправился я. Ребенок. Где ребенок?

— Быть может, милорд желает выбросить в море и другие наши личные вещи? – холодно спрашивает Проспайя. – Или мы можем идти?

С причала императрицы доносится крик, громкий и требовательный.

— Минуточку! Минуточку! – говорит чинуша. Он снова прокладывает себе путь к кораблю, грубо расталкивая сестер. Он бежит так быстро, а я так потрясен, что едва успеваю уступить ему дорогу. Через секунду я уже слышу, как он с грохотом переворачивает вверх дном весь трюм, отчаянно ищет.

Но он быстро выходит наружу и буквально оскаливает зубы, глядя на сестер, словно хочет их укусить.

— Вы… Ведьмы, вам это с рук не сойдет!

Он берет себя в руки, приглаживает растрепавшиеся волосы, после чего сходит с корабля. Приняв невозмутимый вид, он поворачивается к человеку на императорском причале, поднимает руки и скрещивает их над головой: «Здесь ничего нет».

Человек что-то кричит ему, спрашивает, но мне не разобрать слов.

Чинуша багровеет от ярости и просто повторяет свой знак. Отворачивается.

— Сестры. Я вижу… – Лицо у него такое, будто он пытается сжевать свою шапочку. – Вижу, что произошла чудовищная ошибка. Вам будет предоставлена компенсация за все личные вещи, случайно утраченные в ходе… совершенно законного и рутинного обыска вашего судна.

— О, могу пообещать вам, что мы этого не забудем, – ледяным тоном говорит Проспайя. – Теперь мы можем отчалить? Нас уже почти накрыл шторм.

— Да, да, вы свободны.

Человечек злобно машет своим людям, чтобы те разошлись, и гвардейцы стремительно утекают обратно в корабль; оборонительные орудия оставлены и снова складываются внутрь корпуса. Я вижу, как дозорный с причала императрицы заканчивает говорить с докмейстером, и тот подает своим подчиненным сигнал, чтобы те отдали швартовы. Позади него бегают и суетятся гвардейцы, моряки и слуги в белом; они заканчивают последние приготовления и спешат отправить императрицу на берег.

Когда с нашего причала уходит последний солдат, раздается громкий вздох магии, и палуба слегка кренится в сторону. Наш корабль отпустили, и теперь он привязан к причалу только обычными веревочными швартовами.

— Стойте, – говорит сестра Проспайя. Все сестры поворачиваются к ней. Солдаты ушли, и даже я не вижу, чтобы хоть кто-то тайком подглядывал за нами. – Не знаю, кто из вас это сделал, но справились вы отлично. Как вы это сделали, расскажете мне позже. А сейчас, сестры, скажите одно: груз в сохранности?

Чародейки переглядываются. Переводят глаза с одной на другую, озадаченные уверенные, что одна из них точно притворяется.