Книга Немезида ночного ангела, страница 463 – Брент Уикс

— Кроме того, на взлом нужно время, – подает голос Жасмин Жаквет. Он смотрит на север. – А его у нас почти не осталось. Стена шторма уже совсем близко.

На императорском причале гремят аплодисменты – видимо, световое представление Виридианы закончилось, – а я тем временем смотрю туда же, куда смотрит Жасмин. У меня плохо получается прикидывать расстояния на море, но неподалеку от нас (может быть, в лиге? или в половине лиги?) облака парящих птиц вдруг обрываются, так резко, словно кто-то провел по небу черту.

Мы вот-вот вернемся в зону шторма. Маленький кораблик, на который мы грузимся, не сможет из нее выйти.

— Перенесите его на борт, – говорит сестра Проспайя.

— Прости, что ты сказала? – переспрашивает сестра Аяйя.

— Ты меня слышала, – отвечает Проспайя, сверля Аяйю взглядом. По ее тону я догадываюсь, что Аяйя надеялась бросить меня здесь. – Кайлар, ты сильно ранен?

Жасмин Жаквет изрыгает ругательство.

— Тебя укусили? – спрашивает он. – И ты еще можешь говорить? У этих тварей такой яд, что быка завалит. По крайней мере, у маленьких. Может быть, большие не такие ядовитые?

— Раз уж ты об этом заговорил: я что-то не очень хорошо себя чувствую, – говорю я.

— Сестра, – обращается Аяйя к Проспайе, – это наш шанс.

Чтобы избавиться от меня, хоть она и не произносит это вслух.

— Подождали бы, пока я отвернусь, а уже потом вонзали бы нож в спину, – говорю я. – Это же элементарная вежливость.

— Жасмин, перенеси Кайлара на борт. Сестры, будьте рядом, чтобы его не было видно, – говорит Проспайя. – И сотрите с причала кровь!

— Жасмин, не смей этого делать, – приказывает Аяйя.

— А не пойти бы тебе сама знаешь куда, – отвечает ей Жасмин, берет меня под мышки и тащит на корабль. Его прикрывает стена из сестер, вставших так, чтобы никто с причала императрицы не мог нас увидеть.

Лишь оказавшись на борту я осмеливаюсь взглянуть на мою ногу.

— Я – Целительница. Позволишь мне помочь? – спрашивает немолодая сестра с короткими жесткими волосами и множеством пирсингов на лице. Ее вид обнадеживает – она похожа на человека, который видел смерть и хаос и не дрогнул перед ними.

— Подождите-ка, – говорю я. Опускаю глаза…

…И стараюсь сохранить невозмутимый вид, глядя на кошмарное месиво, в которое превратилась моя стопа: окровавленные сухожилия висят лоскутами, кости торчат во все стороны, как иглы дикобраза. Дикобраза, перемазанного тошнотворно-зеленым ядом.

— А, ну все не так плохо, – говорю я.

— Ты секунду назад стал белым как мел. Так что мы оба знаем, что ты хорохоришься. Если хочешь, я сберегу твое самолюбие и сделаю вид, будто впечатлилась. Теперь ты позволишь мне помочь?

— Да, – говорю я. – Вам сегодня еще понадобятся силы на магию?

— Понадобятся, причем немало, – отвечает она. – И все уйдут на то, чтобы Исцелить тебя.

— Я имел в виду, на что-то, кроме меня, – поясняю я. У меня кружится голова, но мое тело уже борется с ядом лотая само, без стороннего вмешательства.

Сестра что-то отвечает, но я ее не слышу.

Говорю:

— Соберите все, чем готовы со мной поделиться, в шар, и держите его перед собой. Не касайтесь меня своей магией напрямую, иначе я вытяну слишком много и наврежу вам.

Она повинуется мгновенно, без препирательств; обычно так делают только опытные Целители и ветераны сражений. Они молча слушаются, как бы говоря: «Не знаю, зачем тебе это надо, но понимаю, что действовать нужно быстро, поэтому вот, держи».