Книга Немезида ночного ангела, страница 319 – Брент Уикс

— Чего?

— Просто вообрази, пожалуйста. Это упражнение, которое мне показали в Часовне. Представил?

— Подожди-ка… ну да.

— Как она выглядит? – спрашивает Ви.

— Она?

— Ты конечно же представил мужчину?

— Ну да. Дориана.

— Ладно, он, пожалуй, подходит. Хотя, по-моему, представлять надо не кого-то конкретного, а абстрактный образ. Так что, наверное, на тебе это упражнение уже не сработает. Но в Часовне сказали бы, что ты представил мужчину, потому что миф об одиноком гении – это мужской архетип. И к тому же ложный. Я, кстати, тоже представила мужчину, хотя отлично знаю Мамочку К, и она ничуть не глупее Дориана, намного опытнее его и еще она… ну, в своем уме. И про сестру Ариэль я тоже не подумала – ты ведь ее помнишь?

— Конечно помню. Но при чем здесь…

— Настоящий друг не даст тебе совершить страшных ошибок, Кайлар, если ты к нему прислушаешься.

— Для начала нужно завести друзей, – отвечаю я.

— Возможно, ты найдешь их гораздо ближе, чем думаешь, если только присмотришься, – говорит Ви.

— Что ты хочешь этим сказать? Что я никого не слушаю и ничего не вижу? Чем еще меня подденешь? Честное слово, ты сейчас говоришь, как Дарзо, когда он не в духе.

— Как он, кстати, поживает? – расстроенно спрашивает Ви.

— Не знаю. Он ушел – наверное, нашел себе занятие поинтереснее. Как и все мои друзья.

Вижу, эти слова сильно задели Ви. Хотя я вовсе не хотел ее ни в чем обвинять. Я даже и не замечал, что чувствую далеко не только радость за ее успехи, пока не сказал это вслух.

— Мне не стоило… Я не хотел… – начинаю я.

— Всякий раз, когда сестры говорят о том, как опасно быть одиночной, я думаю о тебе, Кайлар. Я беспокоюсь за тебя.

Она за меня беспокоится? Не знаю, что на это и ответить. Говорю:

— Я не одиночка.

Даже если бы я вдруг превратился в говорящий медовый кекс, то не удивил бы Виридиану так же, как этими словами.

— Я не… У меня сейчас нет времени спорить с тобой, – беззлобно, почти умоляя, говорит она. Она не хочет ругаться.

Но я вдруг вспоминаю, что сказал Дориан, когда приходил меня навестить. «Знаешь ли ты, что становится с человеком, который слишком долго остается один? Я знаю. Я».

Тогда я неправильно его понял. Дориан вовсе не имел в виду: «Я знаю, что становится с таким человеком»; он имел в виду, что этот человек становится им. Превращается в него. С ним становится то же, что стало с Дорианом. Я не знаю всю цепочку событий, которая привела Дориана к безумию, но, наверное, знаю достаточно. Он в одиночку ринулся навстречу опасности, напринимал страшных решений, которые в ту минуту казались правильными, посеял обман и смерть, а пожал только умопомешательство. Может быть, он хотел сказать, что всего этого не случилось бы, не будь он настолько одинок. Как я сейчас.

Как же радостно об этом думать. Я говорю:

— Странно, мне казалось, что из двух братьев Кирн важнее.

— Почему?

— Из-за вещих снов?

— Каких-каких снов? – У Ви вдруг отвисает челюсть. – Вещих? Они что, правда?.. – Ви вдруг садится, так и не застегнув до конца платье. Она потрясающе владеет своим телом в обычном, физическом пространстве, но совершенно не понимает, как оно действует на других, оказавшись в пространстве личном.

Я встаю у нее за спиной и начинаю застегивать маленькие жемчужные пуговки.

— Кайлар, сестры из моей группы… Если они считают, что мне необязательно что-то знать, то не рассказывают мне об этом. Но они очень долго спорили. Всякий раз, когда кто-нибудь держал Кирна на руках, им потом во сне являлись странные видения. Целительницы пытались понять, не галлюцинаторные ли это… Как же они сказали? В общем, не галлюцинации ли это. Но видения снились всем сестрам, которые его держали. Они думают, что Кирн действует на всех, в ком есть хотя бы намек на талант. Поэтому Логан преспокойно его держал, а Дженин… в Дженин, как и во многих женщинах, дремлет магический потенциал, пусть его и немного.